Красный свет - Максим Кантор

Граждане натренировались в предательстве ближнего, отпихивая друзей локтями от кормушки и привычно вгрызаясь в загривки конкурентам, но готовы ли они к войне? Когда потребуется перейти непосредственно к убийствам, как совершить им этот последний легкий шаг? Убийства на экране телевизора созерцали привычно, согласие на бомбардировки давали – но сумеют ли граждане сами вспарывать друг другу животы? Все же одно дело – служащих увольнять – а если служащий удавится с отчаяния, это, согласитесь, его личный выбор, – и совсем другое дело – этому служащему стрелять в живот.

В дурные сталинские времена существовали специальные курсы подготовки к войне «Готов к труду и обороне» – на курсах граждане обучались стрелять, рыть окопы, управляться с противогазом. Новое время ввело иной курс, сообразно развитию военных технологий. Принципиальным для подготовки к смертоубийству было поощрение убийств, совершенных знакомыми, дружба с сиятельными бандитами, легкое соучастие в воровстве. Столичные интеллигенты привыкли к тому, что их знакомые – воры и убийцы, даже немного гордились брутальностью и размахом своих друзей. Либерал обнимался с нефтяным бароном, отлично зная, какой ценой баронство куплено. Всякий раз, когда речь заходила о конкретной личности доброго друга, оспаривали причастность друга к живодерству – хотя и не отрицали живодерства как такового.

– Откуда вы взяли, что миллиардер Курбатский лично убивал людей? Грабил – да, мошенничал – не спорим! Но убивать? Курбатский – фигура трагическая, ренессансная, он соткан из противоречий: то здесь сопрет, то там слямзит – но в мокрых делах, кажется, не участвовал. Вы что, видели? И вы не видели. Купил ли он мне квартиру? Допустим, да. Но это сложный вопрос и не имеет отношения к обсуждаемому предмету.

– Как можно говорить, что правозащитник Пиганов связан с преступной группировкой? Ну да, финансовые потоки, омывающие его либеральную партию, зарождаются на алюминиевом комбинате, а данный комбинат был приватизирован, скажем так, нестандартным способом. Но непосредственно Пиганов к удушению директоров не имеет отношения. Совместима ли либеральная программа с работой алюминиевого комбината? Разумеется, да: либерализм – это учение о свободной инициативе.

– Как вы можете говорить, что Кессонов отдавал приказы о взрывах жилых домов? Он действительно торгует оружием, из этого оружия производят выстрелы, но скажите: если вы производите ножи и вилки, вы повинны в убийстве коров? Да, Кессонов – жесткий человек, это необходимое качество бизнесмена. В чем это выражается? Жесткий – и все. А кто взорвал дома – неизвестно. Террористы, вероятно.

Рядовой бизнесмен был сравнительно далек от убийства. Иногда эта мысль посещала умы, но ненадолго. Так, преуспевающий ресторатор Дмитрий Мырясин подумал было о том, что хорошо бы расчленить владельца мебельного бутика Давильского, распилить его полное тело бензопилой в подсобке ресторана. Повод был вопиющим: Давильский снабдил идентичным мебельным гарнитуром как ресторан «Сен Жюст», так и конкурирующий с ним рыбный ресторан «Морские гады». Меру оскорбления поймет всякий, если представит себе двух дам, явившихся на вернисаж в одинаковых платьях. За такое равенство и убить мало. Недурно бы разместить Давильского в холодильнике между навагой и палтусом – пускай бы улыбалась его щекастая голова сквозь заиндевевший полиэтиленовый мешок.

Однако, в отличие от распила России, распил Давильского не состоялся.

Светская столица привычно жужжала в ресторане «Сен Жюст», бензопила пылилась без дела, а Давильский продолжал торговать мебелью и не подозревал, какая участь его миновала. Ресторатор Мырясин, здороваясь с ним, сдержанно улыбался; вместе сходили на митинг в защиту базовых ценностей.

В целом можно сказать так: граждане понимали необходимость избирательных убийств, продиктованных бизнесом или вторжениями в дикие страны; граждане легко распознавали в общей компании того, кто подлежит устранению; но непосредственно к убийству еще перейти не могли. И только общее ухудшение мира – протух мир, испортился, расклеился мир – убеждало граждан, что чистоплюйство не надолго. Люди аккуратно, намеками, убеждали друг друга, что убийство себе подобных не есть абсолютное зло. Мы ведь не желаем равенства в нищете?

Ах, это преувеличение! Разумеется, все светские граждане были воспитанными людьми. Конечно же, никто не выступал против равенства. Что же мы, не понимаем, что равенство – это хорошо? Конечно же, люди просто хотели добра, денег и демократии. Проблема лишь в том, что эти три компонента не сочетаются.