Отель «Раффлз» - Рю Мураками

— Храм? — невольно переспросил я.

Я вбежал во внутренний дворик с пальмами, опоздав на сорок минут. К этому времени актрисы уже не было в отеле. Она ушла одна. Я поинтересовался у мистера Дункана, куда, по его мнению, могла она деться, и тот ответил, что она вроде интересовалась у консьержа, где можно взглянуть на старые храмы.

— Но он не знает, — добавил мистер Дункан, — какой именно она собиралась посетить.

В Сингапуре и его окрестностях по меньшей мере сотня церквей.

Конечно, я был гидом и к тому же опоздал на встречу, но в том не было моей вины. До отъезда я имел продолжительный телефонный разговор с директором. Это довольно странный сингапурец китайского происхождения, лет сорока, недавно вернувшийся из Бостона. Я полагаю, он далеко не дурак, потому что ему удалось поднять уровень нашей фирмы до возможности обслуживать весьма состоятельных клиентов, но, должен сказать, и он немало удивился, когда узнал о счете на пятьдесят тысяч долларов.

«Я проверил ее «Америкэн экспресс» — карта не была заблокирована; проверил «Дайнерс клаб» — все в порядке. К тому же эта женщина не из тех, кто будет заниматься какими-нибудь грязными делами. Конечно, если представится такая возможность, я постараюсь отдать ей счет на оплату цветов сегодня же, а если это окажется невозможным, я расторгну договор о туристическом обслуживании», — сказал мне босс. Я возразил ему, напомнив, что у нас уже были подобные случаи вроде той женщины, что не уплатила две тысячи сингапурских долларов за круиз в Малайзию, но это тем не менее никак не разорило нашу контору.

«Такэо, я понимаю, о чем ты говоришь. Но та женщина была от американского представительства «Фиат», которое и оплатило поездку в Малайзию. Это совсем другой уровень отношений, как видишь. И к тому же мне кажется несколько странным тратить пятьдесят тысяч долларов на цветы. Не нравится мне все это».

И тогда я солгал своему начальнику.

«Эта актриса слишком молода, — заявил я, — но в Японии она сейчас на пике известности. Как правило, актеры любят эпатаж и розыгрыши, но она — как бы это выразить? — не похожа на остальных. Проще говоря, она ведет себя «по-книжному». Приехала в Сингапур для того, чтобы помочь своему возлюбленному. Это бывший военный фотокорреспондент, которого некоторые обстоятельства привели сюда искать убежища. Нет, он не преступник… тут скорее вопрос чести. Дело в том, что этот человек как-то получил первую премию за свои работы, но был заподозрен в плагиате: якобы пленка с негативами была на самом деле снята его знакомым. А эта женщина приехала поддержать его духовно и материально. Ей необходимо так или иначе дать ему знать о своем прибытии. Город у нас небольшой, и актриса полагает, что, сняв на неделю «Кеннедиз-сьют» и купив на пятьдесят тысяч орхидей, она обратит на себя внимание… и молва докатится и до него».

Храм…

Интересная все-таки история. Если мужчина вдруг говорит, что желает стать носильщиком на рынке или сделаться рыбаком на каком-нибудь острове, а то и заняться реставрацией старых церквей, японская женщина, несомненно, поймет его. В Японии, если не брать в расчет вступительных экзаменов в университет или в магистратуру, конкуренция не такая уж серьезная. Процветает равенство возможностей. Поэтому женщине вряд ли доставит удовольствие, если мужчина скажет ей: «Я хочу оставить тебя ради своей карьеры». А вот если заявить: «Я устал от самого себя и ухожу, чтобы испытать тяготы жизни», — японка готова простить все. И это касается не только женщин. Вообще добровольное унижение рассматривается в Японии как мужественный поступок. Идиотизм, конечно, ведь подняться по социальной лестнице куда как труднее. Если не считать японцев, так думают абсолютно все, даже какая-нибудь девушка из племени охотников за головами. Мэт далека от понимания японского сентиментализма, и когда я рассказал ей эту историю, она едва не лопнула от смеха. Что, неужели эта актриса действительно верит в такие глупости? Тогда как я мог позволить ей втянуть себя в эту дурацкую игру? Да если бы это было так, я бы последовал за нею на край света и вытряс бы из нее эти пятьдесят тысяч!

Итак, храм. В какой храм она могла отправиться? Она сказала: «Старая церковь». То есть под словом «старая» она должна была подразумевать «нуждающаяся в ремонте». Если учесть ее уровень владения английским, то она сказала просто «old», так как не знает таких выражений, как «полуразрушенная» или «нуждающаяся в реставрации».