Моя любимая сестра - Джессика Кнолл

– Мы обсуждали путешествие, чтобы собрать деньги для кампании Лейси Ржешовской, – вдруг говорит Келли и ободряюще смотрит на меня. – Мы обсуждали способы признания нашим бизнесом результатов выборов.

Я прочищаю горло.

– Лейси?..

– Ржешовской, – напоминает Келли. – Мы обсуждали это, помнишь? Она одна из двухсот женщин, которые впервые в этом году баллотируются на выборах. Сделали ставку на место в Генеральной ассамблее Нью-Джерси.

Я не могу вспомнить. И Зеленая Угроза хватается за возможность.

– Я сейчас занимаюсь тем, что разрабатываю ограниченный ассортимент соков под названием «Клинтоникс», – как всегда, с прищуром говорит Джен.

Лиза несколько секунд стучит кончиком ручки по лбу, пытаясь понять, что только что ей сказали.

– О боже! – восклицает она, когда до нее доходит. – «Клинтоникс». Это чертовски смешно. – Правда она не смеется.

Лорен часто и быстро кивает. Ее энергия неконтролируема, в зависимости от того, под чем она в этот день.

– И они хорошо влияют на голос, да, Джей?

– Они обогащены тем, что мы в аюрведе называем согревающими специями, – произносит Джен таким тоном, который обещает скуку. – Корица, кардамон и гвоздика традиционно используются вместе, чтобы обеспечить запас антиоксидантов, которые помогают повысить иммунитет, но туласи – это новая суперспеция, которая, как обнаружило гомеопатическое общество, поддерживает здоровье легких и горла. Помогает нашим голосам.

По залу разносится бормотание о том, как это умно и актуально. А я думаю о том, что парень не зря с ней расстался. Похоже, газы Джен смертельно воняют.

– Мы могли бы продавать их в SPOKE, – нерешительно предлагает Келли, потому что знает о нашей строгой политике относительно продвижения клиентам еды или напитков. Я твердо убеждена, что SPOKE не должен влиять на рацион питания женщин. Достаточно с них того, что они попадают под влияние везде, куда бы они ни пошли.

– Нужно разрешение, чтобы продавать вне ресторана, а его получить очень сложно, – говорит Джен. – К тому же ваши девушки не пьют такие соки.

– Мне они нравятся, – пожимает плечами Келли, и тогда я понимаю, что в ней изменилось. Она сбросила вес. Всего несколько килограммов, и я не заметила этого раньше из-за ее затасканных кардиганов, но в этом прикиде в обтяжку из Forever 21 ее грудь похожа на сковороду-гриль.

Джен выгибает бровь, забавляясь такому положению вещей, и я не могу ее винить. Будь здесь сестра Джен, которая подкатывала бы ко мне, меня бы это тоже чертовски позабавило.

– Подумай об этом, – говорит Лиза, облизывая палец и переворачивая страницу. – Давайте поговорим о Марокко.

Теперь моя очередь выпрямляться. Давайте!

– Вчера я общалась с одним из моих инвесторов. Насчет спонсирования поездки. И того, что нам понадобится. Передвижение, жилище, транспорт. Мы обеспечены полностью.

– Эта важная шишка жената? – Лорен хлопает ресницами.

– Поумерь свой пыл, – осаждает ее Лиза. – Это Гринберг у нас остро нуждается в утешении после расставания.

Джен краснеет.

– Вау, Лор, – я скрещиваю руки на груди и сердито смотрю на нее, – это сексизм, раз ты сразу предположила, что мой инвестор – мужчина. – На зал опускается неловкая тишина, и я жду, когда все хорошенько в ней поварятся. – Шучу, – я закидываю руки за голову и зеваю, – это старый чувак из Техаса.

Все смеются, кроме Джен.

– Пожалуйста, давайте сосредоточимся? – пищит Лиза. Ей под пятьдесят, но голос у нее как у одиннадцатилетнего мальчика из хора, и от этого она кажется куда более пугающей. Когда женщина с голосом Пиноккио говорит тебе, что ты вот-вот настолько утратишь свою значимость, что даже собственные внуки не вспомнят твое имя, это вызывает глубокое беспокойство; именно это Лиза сказала Хейли, когда мы отправились в Ангилью на съемки ее новой линии утягивающих купальников. Вы не жили, если Лиза не кричала на вас в каком-нибудь экзотичном месте.

Лиза хлопает по сценарию.

– Марокко, – нетерпеливо произносит она. – Мы подумываем над последней неделей июня. Начнем съемки первого, поэтому времени достаточно, чтобы все прощупали почву, разобрались со своим дерьмом, – она показывает рукой на меня, – и собрались вместе для большого драматического отпуска. Думаю, мы начнем путешествие в Марракеше, а потом отправимся в одну из деревень в горах.

Келли поднимает руку, словно она в школе. И Лиза, подыгрывая, дает ей слово.

– Да, мисс Кортни?

– Лайла по переписке подружилась с одной девочкой из деревни Агергур. Она – одна из лучших продавцов нашего магазина. Я подумала, им неплохо бы встретиться лично.

Снова молчание, и мое пронзительнее всех. Я впервые слышу о подруге Лайлы.

Келли быстро учится. Как и всегда.

Слово берет Джен:

– Кажется, это станет очень ярким эпизодом. – Но потом продолжает: – Дело в том, что я не смогу поехать с чистой совестью. Центр по контролю заболеваемости рекомендует перед поездкой в Марокко вакцинироваться против гепатита А. Создавшая эту вакцину компания проводит тестирования на животных. Тестируют на крольчатах. – Ее подбородок дрожит.

Лиза поднимает руку, чтобы заткнуть меня, хотя я ничего и не говорила.

– Это правда?

Джен опускает палец в тюбик с бальзамом для губ без парабенов, сульфатов и фталатов и наносит его на губы. Она быстро пришла в себя – еще секунду назад чуть ли не плакала из-за крольчат, а теперь прихорашивается.

– Но если у меня не получается, это не значит, что это плохая идея. – Она улыбается мне, словно ей пришлось смазать губы лишь для того, чтобы сделать это.

Теперь Лорен поднимает руку.

– Не хочется предполагать худшее, – говорит она, – но мы разрабатываем новую версию приложения SADIE специально для ЛГБТ-сообщества. Мой директор беспокоится, что я поеду в страну, которая привлекает к уголовной ответственности открытых геев и лесбиянок.

Не отводя от Лорен отсутствующего взгляда, Лиза крутит ручку между большим и указательным пальцами, затем перекидывает между указательным и средним.

– Разве ты на праздники не ездила в Дубай?

Лорен запускает палец в тюбик Джен.

– На одну ночь. – Смыкает губы. – На Мальдивы нет прямого рейса.

Я фыркаю.

– И как на Мальдивах относятся к геям и лесбиянкам?

Лорен ахает, несколько раз открывает и закрывает рот, пока остатки трезвых клеток мозга не сталкиваются друг с другом.

– Я читала, что дочь твоего инвестора играла свадьбу в национальном гольф-клубе Трампа в Бедминстере! – кричит она совершенно не в тему. Полевой продюсер в ужасе прикрывает рот сценарием, и мне хочется сделать то же самое. Она сказала правду, но Лорен никогда прежде не нападала на меня. По коже расползаются мурашки. Что здесь происходит?!