Командовать парадом буду я! - Михаил Барщевский

Илона Соломоновна при этом посмотрела на свои руки. Ленина мама перехватила ее взгляд, поняла, что та прикидывает объем готовки, и не очень искренне заверила, – она обязательно поможет.

Лена настояла – никаких машин с куколками, мишками и ленточками, никакой толпы. А Вадим, собственно, и не спорил. Вместе со свидетелями, Димой и Аней, в ЗАГС поехали на троллейбусе. Димка всю дорогу делился с входившими-выходившими информацией о том, что везет друзей под «коммунистический венец». Пассажиры серьезно поздравляли нетипичных жениха и невесту.

Когда расписались, Вадим с Леной выскочили на улицу и, взявшись за руки, направились в сторону дома, не обращая внимания на моросивший дождь со снегом.

– Недалеко – километров пять, – прикинул Вадим. Лена рассмеялась и ответила:

– Надеюсь, нам намного дальше!

Через год родилась дочь.

Денег не хватало категорически. Отец каждую сессию безропотно отсчитывал Вадиму заработанные им на экзаменах купюры, каждый раз вспоминая свою наивность – троечники в школе очень часто становятся в институте отличниками.

Однако Михаил Леонидович был доволен. Вадим продолжал его удивлять. Он вкалывал как проклятый и в институте, и на работе. Помимо Московского пищекомбината, Вадим теперь имел два совместительства. Одно официальное – Мытищинский хлебокомбинат, и второе, естественно, нелегальное, где Вадима оформили ночным сторожем, хотя работал юрисконсультом, – Раменский маслозавод.

Как-то Вадим при отце разбирал свой портфель, и Михаил Леонидович с удивлением увидел, как сын вынимает будильник

– А это что?

– Не поверишь, батя, будильник!

– Не идиотничай! Зачем тебе будильник в портфеле? – недоумевал отец.

– Понимаешь, – Вадим уже не улыбался, – я абсолютно не высыпаюсь. Ну что у меня остается на сон? Пять-шесть часов в лучшем случае. Так я, когда в электричку сажусь, ставлю будильник Если в Мытищи – на двадцать пять минут, а если в Раменское – на сорок пять. Будильник звонит, я просыпаюсь и выскакиваю. Пока добираюсь до места, прихожу в себя.

– А если не зазвонит? – Михаил Леонидович вдруг понял, что его Вадюшка стал серьезным мужиком. Когда это произошло? Кем было заложено? Вроде ни он, ни Ил она Вадима не учили такой требовательности к себе, такой ответственности. Сам Михаил Леонидович считал себя эпикурейцем, любил жить легко, беззаботно. Правда, не был бездельником. Однако…

– Было уже. Однажды то ли не зазвонил, то ли я не услышал. Короче, до Голутвина проспал. Меня там машинисты будили, а то в депо уехал бы.

Ближе к концу пятого курса Вадима в жизни Михаила Леонидовича выпал очень счастливый день.

Придя в арбитраж к новому, не знакомому ему госарбитру, Михаил Леонидович услышал:

– А вы не отец Осипова? Ну, этого молодого гения и нахала… О нем у нас столько говорят…

Слово «нахал» в таком контексте Осипов-старший воспринял как комплимент. Но главное заключалось в другом. Уже не Вадима спрашивали, «не сын ли он знаменитого Осипова», а у «знаменитого Осипова» выясняли – не отец ли он Вадима.

Вечером, когда на кухонном столе вроде без повода появилась бутылка «Киндзмараули», Илона удивилась:

– Что-то мы зачастили. Пяти лет не прошло, а мы опять вдвоем выпиваем.

Но, узнав причину, согласилась с ее вескостью и стала успокаивать мужа, что расстраиваться здесь нечего. Учитель должен быть счастлив, когда ученик превосходит его.

Отец не стал объяснять, что в утешениях не нуждается. Грустно, конечно, когда понимаешь: мечты не осталось. И даже тот факт, что не осталось мечты не потому, что не сбылась, а как раз наоборот, на настроение не влияет.

После сдачи госэкзаменов, получив от отца очередную и последнюю порцию «материального стимулирования», Вадим взял счеты, на которых они с отцом рассчитывали размеры штрафных санкций контрагентам своих предприятий (арифмометр в доме не прижился, а калькуляторы продавались только в «Березке»), и посчитал, во что обошлась родителям его учеба. Одна тысяча пятьсот семьдесят четыре рубля. За все пять лет – ни одной двойки или тройки, две четверки, все остальное – пятерки.

На случай поступления в аспирантуру, куда Вадима рекомендовали как краснодипломника, заключили новый договор. Принцип – тот же, тариф удваивался. Никогда Михаил Леонидович и в самых смелых мечтах не мог допустить мысли, что его сын станет кандидатом наук. А деньги – деньги пустое, так, игра… Больше Вадим не нуждался в реальном стимулировании.

В стимулировании – да. А вот в деньгах нуждался. И очень. Как ни странно, дополнительные трудности в этом вопросе создали Баковы. Несколько лет назад, еще до знакомства Лены с Вадимом, их семья решила разобраться с квартирным вопросом.

В свое время Владимиру Ильичу удалось, используя свое «правдинское» положение, вступить в кооператив. На текущий момент за него расплатились. Но Наталию Васильевну квартира не устраивала. Жить в «хрущевке» на «Молодежной» для нее, жены «правдиста», было непрестижно. Поскольку Володю этот вопрос совсем не волновал, «заход» пошел с другого бока. Дочь когда-нибудь выйдет замуж, и где она будет жить?

Этот аргумент подействовал на Владимира Ильича быстро, – всего за каких-то два года капанья на мужнины мозги. С помощью главного редактора «Правды» В. Бакову, семье которого по жилищным нормам площади вполне хватало, в порядке исключения разрешили вступить в новый кооператив, возводивший дом на Красноармейской улице. А это, что немаловажно, в районе метро «Аэропорт». Ведь именно там, на улице Черняховского, стояли три кооперативных дома Союза писателей. Пусть не в одном из них, но совсем рядом – это статусно. Наталия Васильевна желаемое получила.

Как раз к моменту окончания Вадимом института в квартиру можно было въезжать. Продавать старую Баковы не стали, – оставили ее молодым.

Но новорожденная дочка потребовала постоянной помощи родителей Вадима (Ленины отстранились от этой заботы сразу и навсегда). Значит, молодым необходимо жить рядом, у метро «Проспект Вернадского».

Вариант обмена подыскали относительно быстро, за полгода. Но ремонт! Это ж немалые деньги. О покупке новой мебели никто не заикался, но обои, плитку, порванный линолеум на кухне надо менять…

Вадим залез в долги, и теперь пришло время начинать их отдавать. Не так уж много, тысячу рублей. Но это была его зарплата за 7 месяцев. Так что для Осиповых-младших – много. И даже очень!

Обучение в аспирантуре могло помочь в решении и этой проблемы….