Мой русский любовник - Мария Нуровская

Тот кивнул с пониманием.

— Его зовут Серджио, — сказала Катя, когда хозяин удалился. — Вместе с сыном Адрианом держит свой ресторанчик. Адриан божественно красив, но ему срочно пришлось уехать — заболела его мать в Палермо. Вторая жена Серджио была француженкой.

— А вы, оказывается, в курсе их дел.

Катя тряхнула головой, светлые прядки упали на лицо. Она нетерпеливым жестом откинула волосы назад:

— Я частенько сюда заглядываю, одна. Моего Алешу на аркане не вытащишь из дома.

Хозяин принес тортеллини[10]с каким-то желтоватым соусом для Кати и салат с крабами для меня. И бутылку красного вина в придачу.

— Это подарок, — сказал он, — в честь вашей гостьи.

Катя была на седьмом небе от счастья.

— Серджио, принесите бокал и выпейте с нами!

Итальянец вернулся с бокалом, стоя, произнес тост, после чего удалился.

— Итальянцы такие милые, теплые, немного напоминают мне наших людей… Здесь владельцы ресторанов — это ого-го, на вороных не подъедешь. Не переношу их. Любят подчеркивать свое особое положение в обществе.

— А вам не кажется, что все зависит от людей?

— О нет, вот пожили бы здесь подольше, ваше мнение изменилось бы. Французская провинция для иностранцев — ловушка. И мы с Алешей торчим в ней уже несколько лет. В Париже все по-другому. И парижане другие, не так шовинистически настроены… До чего же вкусные эти тортеллини, — без умолку болтала она.

Но меня ее болтовня не раздражала. Может, она действительно чересчур много говорила, однако я понимала, откуда это бралось. Катя скучала по общению, ее муж был скорее затворником и к тому же человеком неразговорчивым.

— А вы знакомы с Надей? — наконец отважилась спросить я.

— Нет, не знакома, но наслышана о ней. Муский знаком, и он не в восторге от этой девушки. Говорит, она глупая.

— Просто молодая еще.

— Ну да, только ведь наш Саша — интеллектуал, ему нужно что-то большее, чем просто молодость.

«Но молодость — прежде всего», — подумала я. Она будто отгадала мои мысли, потому что вдруг спросила:

— Вы, случайно, не читали книгу «Женщины и мужчины»? Философский диалог-переписку Франсуазы Жиру и Бернара-Анри Леви[11]. Здесь это был бестселлер.

— Нет, не читала, — честно призналась я. — И о чем там идет речь?

— Все изменилось. Женщины теперь не хотят стареть…

— По-моему, они никогда не хотели.

— Но раньше должны были, а теперь — нет. Между прочим, Анри Леви там рассказывает, как однажды, лет двадцать назад, встретил Жиру на приеме. Ему она запомнилась уверенной в себе женщиной с неотразимой улыбкой, заведомо сознающей, какое впечатление она производит на мужчин. А ей тогда было шестьдесят!

«Так высоко я и не мечу», — подумалось мне.

Александр спросил однажды, была ли я в Москве. Один раз, участвовала в научном симпозиуме и вернулась оттуда с кошмарными воспоминаниями. Гостиница, где ничего толком не функционировало. Душ было принять невозможно, потому что из крана то хлестал кипяток, то бежала ледяная водичка, окно открыть тоже — форточка выпадала вместе с фрамугой. Стоило потушить свет, как из всех щелей и углов лезли полчища тараканов. Еда несъедобная. Поданная на завтрак яичница-глазунья плавала в каком-то жире, кофе — хуже помоев, к тому же холодный.

Помню, в разгар дискуссии ко мне склонился худой как жердь мужчина, весьма известный профессор, разумеется коммунист, и, коснувшись моей руки, сказал:

— Милочка моя, вот тут вы неправы…

Такая фамильярность в официальной дискуссии поражала, но одновременно и обезоруживала. Несмотря на то что костлявый профессор, говорят, был порядочный негодяй и гнобил людей на своей кафедре, я чувствовала по отношению к нему нечто вроде симпатии. Это было в семьдесят четвертом году, я как раз защитилась. Гуляла по Москве, ни сном ни духом не подозревая о существовании Александра. А если б мы тогда встретились в одном из переулков Арбата… Я была молода… Ну да, только ведь он был еще моложе — ему было всего десять лет!