Рэй задним ходом - Дэниел Уоллес

– Самое главное – выбрать правильное время, – сказал он. – Однако странно, что с момента нашего знакомства я постоянно вижу вас, хотя раньше никогда не замечал. То же самое происходило со мной, когда я купил свою первую машину. Подержанный «субару». Среди всего прочего, автомобиль понравился мне еще и потому, что я никогда прежде таких не видел; он казался мне своего рода раритетом. Но стоило только мне купить его, я стал видеть «субару» повсюду. Однажды я поставил машину в гараж, и там в одном ряду стояло еще три точно таких же, даже такого же красного цвета.

– Так значит, я – подержанный автомобиль? – спросила она, и они рассмеялись. – Отлично.

– Вы меня поняли, – сказал он, и она кивнула. Они выпили вина.

– Возможно, я действительно не очень общительна, – сказала Елена, словно обдумав какую-то мысль. – Когда Джим умер… – она взглянула на фотографию мужа, -…и вместе с ним я потеряла наши общие надежды на будущее, большую семью и вообще все, наверное, я действительно замкнулась в себе. Такое ощущение, будто мне было нужно все или ничего. Рэй кивнул.

– А общение с таким человеком, конечно же, не приносит радости. – Она подняла глаза к потолку и заправила волосы за ухо. – Извините. Я умею нагнать тоску своим нытьем.

– Вовсе нет, – сказал Рэй. – У меня приподнятое настроение. Хочется поговорить.

– Я чувствую себя как подержанный автомобиль, – сказала она, а потом уперлась взглядом в грудь Рэя и с улыбкой спросила: – Это… сигареты?

Он похлопал по нагрудному карману рубашки:

– О… да. Я и не знал, что взял их с собой.

– Может, выкурим по одной?

– Конечно.

И они выкурили по сигарете, стряхивая пепел в камин.

– У меня такое ощущение, будто я веду себя безнравственно, – сказала она. – Я уже несколько месяцев не курила.

– Я тоже, – сказал он. – Я о безнравственном поведении.

Они выпили еще по бокалу вину, потом еще по одному и рассказали друг другу о себе. Елена была богата. После смерти мужа она с головой ушла в общественную деятельность, связанную со школами и ночлежными домами, просто чтобы не сидеть без дела, а потом вдруг поняла, что ей действительно нравится каждый день врываться в жизнь других людей, производить в ней перемены к лучшему, а потом возвращаться домой. Рэй коротко рассказал о Дженни и их совместной жизни, но главным образом о себе. Он избегал семейного «мы», предпочитая вечное «я».

Рэй смотрел на Елену. Она была красива сумеречной осенней красотой. Просто не верилось, что у нее нет поклонников, о чем он сказал ей, и она призналась, что поклонники есть, но ни одному из них она не может подарить, что имеет, то есть себя. И тогда Рэй понял, что хочет стать частью ее жизни, развеять печаль одиночества. Ему казалось, он сумеет.

Конечно, он не сказал этого. Но когда она снова потянулась к бутылке, он тоже потянулся и дотронулся до ее руки, и Елена вздрогнула и посмотрела на него. Но не отняла руки.

Ее губы сложились в грустную улыбку.

– Рэй, – сказала она.

– Елена.

– Нет, не «Елена», – сказала она. – Вы женаты.

– Я собирался сказать вам то же самое. Этого говорить не следовало.

Елена медленно отняла руку от бутылки, не сводя с него взгляда, и сплела пальцы на коленях. Она часто дышала носом, отгородившись от него стеной молчания. Рэй отвел глаза в сторону.

– Я знаю, это нехорошо, – сказал он. – Я знаю. Но нам обоим это кажется совершенно естественным. Я имею в виду – в данный момент.

– Что ж, именно для таких случаев нам и дана способность испытывать чувство сожаления, – сказала она, выпрямляясь и вскидывая голову.

– Сожаления, – бесцветным голосом повторил он.

– Вы даже не знаете, что такое сожаление, верно?

– Нет, – сказал он. – Знаю.

– Просто недостаточно хорошо. – Она говорила холодным, почти высокомерным тоном. – Но думаю, со временем узнаете получше. Только не сегодня…

Рэй крепко сжимал в кулаке салфетку. Пора было уходить.

– Извините, – наконец сказал он. – Я надеялся, что вы поймете меня правильно. Вы мне нравитесь.

Елена улыбнулась, но не искренне. А улыбкой профессиональной общественницы.

– И вы мне нравитесь, – сказала она. – Мы же соседи.

Стерва. Слово не нравилось Рэю, но точнее не скажешь. Он дотронулся до ее руки и в ответ выслушал лекцию о состоянии своей души от практически незнакомой женщины. Он торопливо вышел из дома и побрел в ночь, за пределы пространства, освещенного ярким светом фонаря на веранде, потом остановился, окутанный тьмой, на удивление пьяный, и оглянулся. Он обнаружил, что до сих пор сжимает в кулаке салфетку. Он увидел, как Елена опускается на колени у двери и ставит на место стопор, а потом скрывается в другой комнате. Он повернулся и мелкими шагами направился к своему дому. Снова остановился, пытаясь сориентироваться, и тут увидел скворечник над самой своей головой, еле различимый в темноте. Поднявшись на цыпочки и вытянув шею, Рэй мог заглянуть в него. Он зажег спичку. Внутри лежал комок шерстинок, обрывок веревки, пучок сухой травы, но пока никаких птиц, никаких яиц. Само гнездо еще находилось в процессе строительства. Рэй оглянулся на дом Елены. Затем снова встал на цыпочки и запихал в отверстие салфетку, перекрывая дальнейший доступ в скворечник. Потом он неторопливо пошел домой.

Дженни вернулась в воскресенье, ближе к вечеру, и крепко обняла Рэя.

– Я думала, я умру. – Она говорила шепотом, словно мать все еще могла ее услышать. – Я страшно рада вернуться домой.

– И я страшно рад твоему возвращению. – Он взял у нее сумки и занес в дом.

– Передний двор выглядит замечательно, – сказала она.

– А задний?

Она прошла через гостиную в кухню и выглянула в окно.

– Рэй, – сказала она. – Да?

– Ты что, не мог убраться на заднем дворе?

– Мог, – сказал он.

– Но не убрался. – Да.

Дженни подбоченилась и вздохнула.

– Я мог, – продолжал Рэй, – но не хотел беспокоить их.

– Кого?

– Посмотри, – сказал он.

– Я смотрю.

– Птицы, – сказал он. – Мистер и миссис С.

– О! Боже мой!

И словно в фильме о семейной жизни пернатых, выбрав самый подходящий момент для своего появления, на крышу скворечника Дженни горделиво опустился мистер С, ослепительно голубой, с длинным сухим усиком плюща в клюве. Миссис С. сидела на ветке поодаль и наблюдала за стараниями мужа. Рэй и Дженни стояли у окна, соприкасаясь плечами, и смотрели, как мистер С. забирается внутрь, вылетает наружу, снова забирается внутрь и снова вылетает наружу, возвращаясь сначала с прутиком, потом с веревочкой, потом со здоровенным комком шерстинок и ниточек.