Что слышно насчет войны? - Робер Бобер

Настал день, когда Якоб научился петь, как соловей, хрустальный колокольчик ночи. На следующее утро он, как обычно, пришел к камню, но старца там не было. Обучение окончено — сообразил Якоб. И, не теряя времени, пустился в путь.

Он ловил чутким ухом лесные звуки и, казалось, понимал, чтó поют птицы. Ему припомнились слова старика: «Просто слушай — и все будет ясно». Тяжкое испытание, к которому он готовился, обернулось веселой игрой, потому что он в совершенстве овладел птичьим языком.

Он почти забыл, ради чего отправился в лес, как вдруг очутился на большой-пребольшой поляне, залитой точно таким же светом, каким сияло лицо мудрого старца, его наставника. А посередине поляны, спиной к лесу, стоял трон, на котором сидел его владелец.

Якоб застыл как вкопанный, не в силах вымолвить ни слова.

— Подойди и сядь возле меня, — не оборачиваясь, сказал король.

Трепеща от волнения, Якоб повиновался и сел перед королем. Только тут он с удивлением увидел, что это был тот самый старец. Зачем же, подумал Якоб, он протомил меня столько времени, если ему ничего не стоило — ведь он чародей — сразу сотворить маленькое чудо, сделать так, чтобы я стал наконец таким же, как другие дети!

Однако же он терпеливо изложил королю свою просьбу.

Король внимательно его выслушал, но ответил, что больше ничего сделать не может. Якоб страшно огорчился.

— Выходит, я зря пришел? — воскликнул он, и слезы брызнули у него из глаз.

Король взял его руки в свои большие белые ладони и ласковым голосом сказал:

— Нет, милый Якоб. Ты пришел не зря. Подумай-ка, что помогло тебе преодолеть все препятствия? Ты шел сюда в надежде стать таким, как все, и напрасно — таким, как все, ты никогда не станешь. Но знай, то, что ты пробрался сюда, — великий подвиг, который в каждом поколении удается совершить очень немногим. Не я творю чудеса, чудо именно в том, чтобы сюда проникнуть. Я ждал его от тебя, оно случилось, значит, ты пришел не зря.

Изя замолчал.

— И всё? — спросила Бетти.

— Всё.

Бетти задумалась, а через минуту сказала:

— Я не поняла конец.

— Ничего, так бывает: некоторые истории понимаешь не сразу. Главное услышать их. А потом пересказать. Ну а уговор наш ты помнишь? Я расскажу тебе историю, а ты мне — что с тобой случилось. Это будет твоя история. Только помни: важно найти хорошее начало. Постой-ка, я схожу глотну водички, а то в горле пересохло.

Когда Изя встал, Лейбеле опять открыл один глаз, но, видно, понял, что хозяин ушел ненадолго, и снова закрыл.

Тем временем я переложила повыше подушку Бетти, чтобы она могла сесть — сидя удобнее рассказывать.

Изя вернулся и молча сел на свое место.

Бетти тоже немножко помолчала.

— Это всё из-за диктанта, — сказала она наконец.

— Из-за диктанта?

— Я написала «куварок».

— И что же?

— А учительница сказала, так не говорят, а нужно — «кувырок». Но сначала она меня спросила, что это такое. Ну а я не знала, как объяснить, и решила показать. Подошла к ее столу и перекувырнулась, и тут у меня лопнула резинка на трусах, и все давай хохотать.

Дети есть дети! Бетти залилась горькими слезами. Что она вот-вот заплачет, было ясно и так — к концу рассказа она ужасно зачастила, будто боялась, что не сможет договорить. Я обняла, поцеловала ее, стала утешать, говорить, что все это пустяки, но она безутешно рыдала — для нее, маленькой девочки, это было ужасное горе.

Изя тоже старался что-нибудь придумать, чтобы успокоить Бетти, взгляд его упал на разбуженного плачем Лейбеле.

— А ты, Лейбеле, знаешь, что такое «куварок»? Нет? Значит, и ты не умнее учительницы. Ну так смотри, я тебе покажу!

С этими словами Изя взял и перекувырнулся, задев при этом ногой за стул, который чуть не упал ему на голову. Лейбеле решил, что это такая игра, стал виться вокруг хозяина и так лаять, что прибежал из ателье Альбер.

— Что такое? Что случилось? — выпалил он, увидев Изю сидящим на полу. — Что тут у вас творится?

— Я просто сделал «куварок», — ответил Изя, держась за ушибленное колено. — Правда, Лейбеле?

— Гав! Гав! — ответил пес.

— Вот видишь, Альбер, мой народный комиссар говорит: «Да, да!»

На другой день Бетти пошла в школу.