По Кабакам и Мирам - Евгений Лесин

Вышли мы из роскошного кабака (из-за неплотно закрытой двери у нас за спиной немедленно раздались истошные вопли Луизы: то ли она кого-то резала, то ли кто-то – её, а всего вернее – пробудился бедолага Марсианий, и вместе с ним пробудилось его либидо).

– Тебе не кажется, что небо стало немного ближе? – осторожно спросил Лесин, хватаясь за воздух.

– И земля под ногами какая-то слишком прозрачная, – шёпотом сказала Лукас, – Уж не в раю ли мы?

– В раю должны быть обнажённые гурии, вечно ты все путаешь, – заявил Лесин, – Мне кажется, что мы в аду. А вон и черти к нам идут!

И точно. Слева и справа от нас выросли – словно бы из прозрачной земли – два мордоворота с дубинками.

– Кто вам позволил устраивать перекур в неположенное время? – строго спросил левый мордоворот.

– Мы не курим! – испугалась Лукас, – Я бросила, а он вообще не умеет!

– Умею, – обиделся Лесин. – Я в школе выиграл районную олимпиаду по курению.

– По борьбе, – тихо, но твёрдо возразила Лукас.

– Ага. По вольной борьбе дзюдо. У меня силища – во! – показал Лесин слабые трясущиеся кулачки. – Лучше попасть под поезд, чем под мой удар.

Лукас только поглядела со значением и Лесин смолк.

– По борьбе с курением, – уточнила она. – С курением. Мы хорошо боремся с курением. Кашляем, падаем, хрипим, синеем и задыхаемся.

– Это – смягчающее обстоятельство, – кивнул правый мордоворот (видимо, он в этой паре исполнял роль доброго полицейского).

– В таком случае – что вы делаете на крыше в рабочее время? – не дал нам расслабиться левый.

Мы ещё раз посмотрели себе под ноги – и разом вспомнили Замятина и Оруэлла (или Ильфа с Петровым, короче, тех парняг, что «Утопию» написали), царство им небесное. Никакая это была не прозрачная земля, а самая обыкновенная стеклянная крыша. А под этой крышей, в одинаковых крошечных закутках, сидели за компьютерами люди в серой-пресерой униформе от Версаче.

– Мы вдыхаем свежий воздух. Небо близко, воздух бодрит, – впал в поэтическую патетику Лесин.

– Странно, – пожали плечами оба громилы, – В Едином Офисном Здании кондиционирование и пять систем очистки воздуха, а снаружи – гарь, дым и радиация. Чего ж в этом свежего?

– Зато – натуральная грязь и радиация. А очищенный воздух – искусственный, он нам надоел! – заявила Лукас.

– А где ваши костюмы, хотел бы я знать? – снова кинулся в атаку злой полицейский.

Мы в ужасе посмотрели друг на друга: кто их знает, Марсиания с Луизой, вдруг они под шумок нашу одежду стянули, и стоим мы теперь на крыше стоэтажэного небоскрёба, Единым Офисным Зданием именуемого, голые и беззащитные. Но нет. Вся одежды была на месте. Даже Лесин чей-то незнакомый лифчик на себя нацепил, для красоты.

– Вы почему так варварски нарушаете общепринятый дресс-код? – мягко спросил добрый полицейский, – Может быть, вы заболели?

– Очень, очень заболели! – зацепился за эту идею Лесин, – Шли в кабак, да заплутали.

– Куда вы шли? – переспросили громилы.

– Ну, это, в помещение, где деловые работники принимают рабочие бизнес-ланчи, – перевела на деловой язык Лукас. – Мы ведь работники. Работаем на работе работниками. Зарабатываем заработную плату…

– А, так вы из ударников капиталистического труда? – уважительно промолвил добрый полицейский. – Долго ли ваши товарищи будут пребывать в добровольном затворничестве, перевыполняя заветы великого Маркса?

– Кого? – переспросили мы хором.

– Петра Петровича Маркса, нашего вождя и учителя, – подобострастно сверкнул белоснежными зубами добрый полицейский. – Совсем вы оглохли, бедняжки. Нельзя же так себя изнурять! И то – я бы не смог пять лет работать по 24 часа в сутки без выходных и отпусков.

– Хотя, конечно, мы берём на себя повышенные обязательства, на вас глядючи, – наступил ему на ногу злой полицейский.

«Хе-хе, – подумали мы. – Врёте, бездельники, сидите тут, на крыше, балду пинаете, бедных курильщиков гоняете!» Но вслух, конечно, не сказали. Вслух мы сказали – ну, вы уже догадываетесь, что.

– А, так это на пятом уровне третьего корпуса блока бэ, – улыбнулся добрый полицейский. – Мы бы и сами с вами выпили, но нельзя – нам бы ещё три дня продержаться, пока нас сменят.

– Ничего себе! Три дня без отдыха! – с уважением сказала Лукас.

– Ну, это, конечно, не пять лет, как у вас, но и не два дня, как у этих офисных крыс! – гордо сказал злой полицейский.

Попрощавшись с добрыми стражами трудовой дисциплины, мы прошмыгнули в непрозрачный люк, скрывавший вход на чёрную лестницу. Лестница и в самом деле была абсолютно чёрная – из полированного мрамора. Перила – из сандалового дерева. Потолок – мазутом вымазан, чтоб не забывали, что это лестница не для белых воротничков. Везде лозунги: «Труд – это работа», «Работа – это праздник, который всегда с тобой», «Сделал дело – снова вкалывай смело», «Без работы кони дохнут».

Можно было бы и на лифте спуститься – но мы решили, что так спокойнее. Чёрная лестница привела нас в чёрный коридор, по которому – руководствуясь исключительно инстинктом, выводящим пьющего человека к источнику алкоголя, мы проблуждали всего-ничего. Часа два или три. Зато без помех прибыли на пятый уровень третьего корпуса блока бэ.

– Предъявите магнитный пропуск, – механическим голосом сказала дверь в вожделенное заведение – и не поддалась.

– Ты дура, что ли, открывай живо! – аргументировано вступил в научную дискуссию Лесин.

– Поругайся мне тут! – охотно откликнулась дверь – и в самом деле открылась. А за дверью стояла наша старая знакомая – Луиза Первомаевна. Только она нас опять не узнала – богатыми будем.

– Не узнала нас, Луизушка? Богатыми будем! – кинулся лобызаться Лесин, но Лукас его живо оттащила.

– Ох, не узнала, – утёрлась передником Луиза. – А у меня дверь уже три недели как сломалась, а починить все руки не доходят. Редко ко мне забредают посетители, так что я приноровилась сама отпирать. Магнитные карты ведь у вас наверняка есть?

– Как не быть! – охотно соврали мы. – Наливай, голубушка!

В заведении Луизы и в самом деле давно уже никого не было: столы запылились, стулья, бутылки, рюмки. Даже Луиза запылилась от долгой невостребованности.

– Грех это – ничего не делать, – вздохнула она, вытирая передником рюмашки, – Если бы вы не зашли, наверное, в тюрьму бы меня посадили за безделье.

– А что так, красавица? – плотоядно улыбнулся Лесин.

– Ты закуски поставь сперва, а потом рассказывай, – предупредила Луизу Лукас. – А то знаем мы вас. Одной карамелькой сыт не будешь!

Луиза кивнула, засуетилась – даже спрашивать не стала, есть у нас наличные деньги или нет, поставила на стол целого поросёнка с гречневой кашей, осетров, белых лебедей.