Особые отношения - Дуглас Кеннеди

Один раз я поделилась своим предположением с Каримом — владельцем соседнего магазинчика. Тот только печально улыбнулся в ответ.

— Этот тип в жизни не бывал в Пакистане, — сказал Карим. — И даже не думайте, что он вам хамит потому, что вы его чем-то обидели. Он со всеми так себя ведет, без всяких причин. Просто грубиян и поганец, вот и все тут.

В отличие от мистера Нура Карим всегда вставал с той ноги. Даже когда стоял собачий холод и дождь неделями лил как из ведра, а все интересовались друг у друга, выглянет ли когда-нибудь солнышко, Кариму удавалось оставаться приветливым. Может, отчасти все объяснялось тем, что дела у них с братом Фейзалом шли хорошо — кроме этого магазина у них в Южном Лондоне имелось еще два, и они планировали расширять свой бизнес. Я задавалась вопросом, не объясняются ли оптимизм и учтивость этого человека тем, что ему — хотя и коренному британцу — присущи целеустремленность и чисто американское чувство уверенности в себе.

На другой день после похода на Ибсена я не пошла в магазин Карима, там мне ничего не было нужно — так что первым, с кем я столкнулась в то утро, был Чертов Мистер Hyp. Он пребывал в обычном своем искрометном настроении. Подойдя к прилавку с «Кроникл» и «Индепендент» в руках, я произнесла:

— Как вы сегодня себя чувствуете, мистер Hyp?

— Один фунт десять, — проронил он, не глядя на меня.

Не сводя с него глаз и не торопясь расплачиваться, я повторила свой вопрос:

— Как вы себя сегодня чувствуете, мистер Hyp?

— Один фунт десять, — повторил он раздраженно.

Я продолжала улыбаться, твердо вознамерившись добиться от него вежливого ответа.

— У вас все в порядке, мистер Hyp?

Он молча протянул руку за деньгами. А я снова повторила вопрос:

— У вас все в порядке, мистер Hyp?

Он шумно вздохнул:

— Все нормально.

Я одарила его широкой ослепительной улыбкой:

— Рада это слышать.

Я расплатилась и кивнула на прощание. За мной стояла женщина лет сорока пяти, державшая в руке «Гардиан». У выхода из магазинчика она меня нагнала.

— Какая вы молодец, — сказала женщина. — Без вашей помощи он бы еще долго на это не решился.

Протянув руку, она представилась:

— Джулия Франк;. Вы, кажется, живете в доме двадцать семь?

— Да, — ответила я и назвала себя.

— Ну а я от вас через дорогу, в тридцать втором. Приятно познакомиться.

Я бы, конечно, остановилась и поддержала разговор, если бы не торопилась на интервью с бывшим членом ИРА[14], который стал писателем-романистом, поэтому я только сказала: «Может, заглянете как-нибудь на огонек». Ответом была радостная улыбка… можно было понять ее как знак согласия, а можно — как новое свидетельство ошеломляющей закрытости и неискренности жителей этого города. Однако сам факт, что она остановилась познакомиться и перебросилась со мной парой реплик (да еще и сделала комплимент), придавал мне силы в течение всего дня.

— С тобой в самом деле заговорила соседка? — удивилась Сэнди, когда я позвонила ей вечером. — Удивительно, что это не попало в экстренный выпуск новостей на Си-эн-эн.

— Да, это и впрямь серьезное событие. И представь — сегодня даже солнце выглянуло.

— Господи, что же с нами будет? Только не говори, что тебе кто-то улыбнулся на улице.

— А вот представь, так и было. На аллее у реки. Дядька, который выгуливал собаку.

— Что за собака?

— Золотистый ретривер.

— Да, у этих хозяева обычно симпатичные.

— Согласна на сто процентов. Но ты не представляешь, как там красиво у реки. И всего три минуты до моих дверей. Я понимаю, может, прозвучит глупо, но вот гуляю я там у Темзы, а в голову приходит: похоже, я наконец обрела точку опоры.

Подобными чувствами я поделилась с Тони, когда он стоял, обводя взглядом строительный мусор, среди которого мы жили.

— Не отчаивайся, — сказала я, — разруха рано или поздно закончится.

— Я не отчаиваюсь. — Но голос его звучал безнадежно.

— У нас будет не дом, а загляденье.

— Уверен, так оно и будет.

— Ну ты что, Тони. Все наладится.

— Все прекрасно, — отвечал он безжизненным голосом.

— Хотела бы я верить, что ты и в самом деле так думаешь.

— Я и правда так думаю.

С этими словами он удалился в соседнюю комнату.

Но когда на другой день я проснулась в пять утра, обнаружилось, что все вовсе не прекрасно.

Потому что мой организм вдруг повел себя как-то странно.

И в эти первые мгновения, когда еще ничего не было понятно, кроме одного — что что-то идет не так, меня вдруг охватило чувство, которого я не испытывала годами.

Страх.