Женщина из Пятого округа - Дуглас Кеннеди

«Уважаемый мсье Сезер!

Я бы хотел связаться с женой Аднана, чтобы из первых уст узнать его ситуацию. Возможно, у вас есть ее почтовый или электронный адрес?

С дружеским приветом…»

И подписался.

Чтобы избавить себя от колебаний, я тут же вышел во двор и опустил записку в почтовый ящик конторы Сезера. Потом вернулся в комнату, задвинул шторы, поставил будильник, разделся и наконец-то рухнул в постель.

Проснувшись в час дня, я заметил клочок бумаги, просунутый под дверь. Почерк был мелкий и корявый:

«Ее зовут мадам 3. Пафнук. Электронный адрес: [email protected]. Она знает, кто вы и что произошло».

Записка была без подписи. Мсье Сезер явно оставлял себе пространство для маневра.

Я отправился в кино. Затем, возвращаясь в сумерках в свой quartier, заглянул в интернет-кафе. В почтовом ящике меня дожидалось сообщение.

«Гарри!

Школьный библиотекарь заметила, что Меган проводит слишком много времени за компьютером. Когда она спросила ее, в чем дело, Меган ответила, что просто бродит в Сети, но при этом очень нервничала. Библиотекарь информировала директора школы, который позвонил мне и выразил свое беспокойство насчет того, что у Меган, возможно, возникла нежелательная переписка с незнакомцем. Когда дочь пришла домой, я настояла на том, чтобы она рассказала мне правду. Она отказалась, поэтому я потребовала, чтобы почтовый ящик был открыт в моем присутствии. Вот тогда я и обнаружила твои письма к ней — она их аккуратно сохранила. Твои попытки снова пролезть в ее жизнь, сыграв роль заботливого отца, по меньшей мере отвратительны! Точно так же, как твои жалкие потуги демонизировать меня. Есть только один человек, который виноват в том, что произошло: это ты.

Вчера вечером у меня состоялся долгий разговор с Меган, и я доходчиво объяснила ей, почему та твоя студентка покончила с собой. Наша дочь уже знала большую часть подробностей — все благодаря одноклассникам, которые не перестают сплетничать на этот счет. Но чего она не знала, так это того, насколько ужасно ты повел себя по отношению к несчастной девушке. И теперь Меган не хочет иметь с тобой никаких дел. Поэтому больше не пиши ей. Обещаю, она тебе не ответит. И знай: если ты вновь попытаешься установить с ней контакт, будут предприняты правовые меры воздействия и тебе навсегда запретят приближаться к нам ближе чем на милю.

Не трудись отвечать на это письмо. Оно будет уничтожено немедленно по получении.

Сьюзан».

Я почувствовал, как меня колотит сильная дрожь, настолько сильная, что пришлось вцепиться в края компьютерного столика. «Чего она не знала, так это того, насколько ужасно ты повел себя по отношению к несчастной девушке». Еще одна ложь, изобретенная Робсоном в ходе кампании по моему уничтожению. «И теперь Меган не хочет иметь с тобой никаких дел». Сдавив глаза пальцами, я отчаянно пытался сдержать подступившие слезы.

Когда мне удалось немного успокоиться, я опустил руки и увидел, что за мной наблюдает молодой бородач-бармен. Мы встретились взглядами, и он отвернулся, смущенный тем, что оказался невольным свидетелем моего горя. Я вытер глаза и подошел к бару.

— Выпьете? — спросил он.

— Эспрессо, пожалуйста, — ответил я.

— Опять плохие новости?

Я кивнул.

— Может, все наладится…

— Только не на этот раз.

Бармен приготовил кофе и поставил передо мной. Потом потянулся к бутылке с виски и плеснул в рюмку маленькую дозу.

— Вот, выпейте, — сказал он.

— Спасибо.

Виски обожгло внутренности, но я тут же ощутил его расслабляющий эффект. Осушив следующую порцию, заботливо налитую барменом, я спросил:

— Вы говорите по-турецки?

— Зачем вам это? — удивился он.

— Мне нужно написать письмо на турецком.

— Что за письмо?

— Личное.

— Я не переводчик.

— Всего три строчки.

Пауза. Я видел, что он изучает меня, недоумевая, с чего вдруг мне понадобилось писать кому-то по-турецки.

— Как вас зовут? — спросил он.

Я назвал себя и протянул ему руку для пожатия.

— Камаль, — сказал он. — А этот перевод — действительно три строчки?

— Да.

Он пододвинул мне блокнот:

— Хорошо, пишите.

Я взял огрызок карандаша, что лежал поверх блокнота, написал по-французски (текст сложился в голове с момента послеполуденного пробуждения):

«Уважаемая миссис Пафнук!

Я новый жилец комнаты, в которой раньше проживал Аднан. Просто хотел узнать, не оставлял ли он что-то из личных вещей, что нужно было бы переслать вам. Пожалуйста, передайте ему от меня наилучшие пожелания и скажите, что я благодарен ему за доброту и заботу. Я часто вспоминаю Аднана и готов оказать любую посильную помощь его семье».

Вместо подписи я указал адрес своей электронной почты.

— Здесь пять строчек, а не три, — сказал бармен, пробежав текст глазами и еле заметно улыбнулся. — У вас есть электронный адрес? — спросил он.

Я вручил ему клочок бумаги, который мне подсунули под дверь.

— Хорошо, — сказал он. — Я сделаю.

Парень сел за компьютер. Прошло несколько минут.

— Отправлено, — наконец сказал он.

— Сколько я вам должен?

— Один евро за кофе, виски за счет заведения.

— А за перевод?

— Ничего.

— Вы уверены?

— Я знал Аднана.

— Вот как… — опешил я.

— Не беспокойтесь, — тихо произнес он. — Я знаю, вы не виноваты.

Но мне от этого было не легче.

Я боролся с искушением отправить Меган еще одно письмо, но решил, что теперь-то уж она наверняка передаст его матери, а Сьюзан не будет тянуть с судебным иском. Чтобы бороться с ней в суде, у меня не было денег… как и шансов вновь увидеть дочь после вынесения решения.

Оставь надежду. Твоя бывшая жена сделала все, чтобы Меган презирала тебя до конца жизни.

Следующие несколько дней прошли в тумане депрессии — я по-прежнему крутился как заведенный, но оставался совершенно безучастным к происходящему. В голове прочно засела мысль о том, что связь с Меган оборвалась навсегда. И все же я по-прежнему проверял почту — а вдруг Меган не послушалась матери и рискнула написать мне? Но ящик был пуст… пока, примерно через неделю, я не обнаружил в нем ответ от миссис Пафнук. Письмо было на турецком, и Камаль вновь помог мне с переводом.