Три метра над небом - Федерико Моччиа

Стэп налил себе пива и включил телевизор. Десятый канал. На MTV крутили старый клип Aerosmith «Love in an elevator». Стивена Тайлера в лифте настигла космическая шлюха. Тайлер, который в десять раз красивее Мика Джаггера, оценил девушку по достоинству. Стэп подумал об отце. Отец сидел как раз напротив. Интересно, а он бы оценил? Отец берет пульт и выключает телевизор. Он, как Паоло, совсем не ценит красоту.

— Мы не виделись три недели, а ты включаешь телевизор. Может, все же поговорим?

Стэп отхлебывает пива.

— Хорошо, поговорим. О чем ты хочешь поговорить?

— Скажи, что ты думаешь делать с...

— Не знаю.

— Что значит — не знаю?

— Очень просто... Это значит, что я пока не знаю.

Служанка вносит первое блюдо. Ставит пасту в центр стола. Стэп смотрит на погасший экран телевизора. Интересно, Стив Тайлер еще делает в конце сальто-мортале? Ему пятьдесят пять лет, а он в такой форме. Исключительное здоровье. Сила природы. Он смотрит на отца. Тому сложно даже положить спагетти в тарелку. Стэп пытается представить себе отца более молодым, представить, как он делает сальто-мортале. Не получается. Скорее уж Паоло трахнет секретаршу.

Отец передает ему пасту. Она сдобрена тертым хлебом и анчоусами. Эта паста ему нравится больше всего. Ее всегда готовила мама. Она никак не называется. Главное, чтобы были спагетти с тертым хлебом и все. Даже анчоусы необязательны. Стэп накладывает себе спагетти. Сколько раз он ел за этим столом, в этом доме с Паоло и матерью. Обычно в маленькой тарелочке всегда была особенная приправа. Паоло и отец ее не ели, она была предназначена только для него. Мать накладывала ему приправу в пасту понемножку, ложечкой. В конце обеда она, улыбнувшись, выкладывала ему в тарелку все оставшееся. Это была его любимая паста. Интересно, почему отец вспомнил о ней?

— Ты заметил, я заказал пасту, которую ты любишь. Как тебе?

— Очень вкусно. Спасибо, папа. Хорошо приготовлено. Вот только приправы должно быть побольше. Можно еще пива?

Отец зовет служанку.

— Не хочу показаться навязчивым, но почему ты не пошел в университет?

— Не знаю... Я еще думаю. И потом, надо определиться с факультетом.

— Можешь пойти на право или экономику, как твой брат. После окончания я помог бы тебе с работой.

Стэп вообразил себе: вот он, в костюме, как у брата, в офисе, с кучей папок с делами. С секретаршей. Последняя мысль на секунду увлекла его. Потом он задумался. Ведь всегда можно пригласить ее куда-нибудь и по-прежнему ни хрена не делать.

— Не знаю. Меня как-то туда не тянет.

— Почему? В школе ты учился хорошо. Трудно тебе не будет. По аттестату зрелости у тебя средний балл семнадцать — не так уж плохо.

— Папа, дело не в этом. Я еще не решил, я же сказал. Может быть, осенью. А сейчас я и думать об этом не хочу.

— А чего тебе хочется сейчас? Шляться и устраивать драки? Ты постоянно где-то шатаешься и возвращаешься поздно. Мне Паоло сказал.

— Что он тебе мог сказать — он же ни хрена не знает!

— Зато я знаю. Может, лучше было бы, если б ты послужил годик в армии — там бы тебя пообтесали.

— Вот только армии мне и не хватало.

— Знаешь, выходит, что я тебя отмазал только для того, чтобы ты шлялся по улицам и дрался с кем ни попадя. Лучше бы ты пошел служить.

— Ну что ты такое говоришь... Я — дерусь... Папа, ты зациклился.

— Нет, я боюсь. Помнишь, что сказал адвокат? Вашему сыну надо быть осторожнее. Кто-нибудь донесет, что-нибудь случится — и решение суда автоматически вступит в силу.

— Помню, конечно. Ты мне двадцать раз это повторил. Кстати, а ты что, виделся с адвокатом?

— Да, на той неделе. Оплатил последнюю часть счета.

Он говорит это очень мрачно, как бы подчеркивая, что ему это дорого обошлось. В этом они с Паоло очень похожи. Только и делают,что считают деньги. Стэп решает не обращать внимания.

— Он все еще носит тот ужасный галстук?

— Нет, умудрился найти еще более ужасный.

Отец улыбается. Пожалуй, лучше быть милым. Со Стэпом жесткие меры не проходят.

— Да ладно, так не бывает. Мы заплатили ему столько денег... — Стэп поправляется, — то есть ты заплатил... Он мог бы наконец купить приличный галстук.

— Я столько заплатил, что он мог бы сменить весь гардероб.

Служанка забирает тарелки и приносит второе. Бифштекс с кровью. К счастью, с ним никакие воспоминания не связаны. Стэп смотрит на отца. Он склонился над тарелкой, режет мясо. Спокойный. Не то что в тот день. Давным-давно, в тот страшный день.

Та же комната. По комнате взад и вперед бегает отец.

— Что значит — «Почему? А что такого?»! Ты зверь, ты животное, ты вообще не соображаешь! Мой сын — псих, преступник, изверг! Ты изуродовал этого парня! Ты понимаешь, что натворил? Ты же мог его убить! Или ты даже этого не понимаешь?

Стэп сидит, опустив глаза, не отвечая. Вмешивается адвокат:

— Синьор Манчини, что сделано, того не вернешь. Бесполезно кричать на мальчика. Я полагаю, что какие-то причины, пусть и скрытые, у него все же были.

— Хорошо, хорошо. Но скажите мне: что же нам теперь делать?

— Чтобы организовать защиту и ответить перед судом, нам придется раскрыть эти причины.

Стэп поднимает голову. Что он такое говорит? Что он знает? Адвокат смотрит на Стэпа с пониманием. Подходит к нему.

— Стефано, что-то между вами было. Какие-то споры, стычки. Он тебе что-то сказал или сделал... в общем, что-то, что вызвало твою злость?