Селфи на фоне санкций - Анна Пейчева

– Моя дача на Синей линии, в паре кварталов отсюда. А вот и твои владения, – многозначительно сказал Василий, указывая вперед. – Как тебе?

– Не очень, – честно ответила я.

Мрачный участок, расположенный на краю соснового леса, казался в этом идеальном пейзаже инородным элементом. Дикие кусты бесцеремонно забирались на дорогу. Фары высветили лохмотья бледно-желтой краски, свисавшие с деревянного дома.

– А как в дом-то зайти? – растерянно спросила я. – Смотри, из-за этого сумасшедшего бурьяна даже на крыльцо не подняться.

Василий с трудом приоткрыл калитку (покосившийся забор едва не рухнул) и побрел к дому, притаптывая, приминая могучий бурьян. С силой дернул серую разбухшую дверь, она неохотно, с загробным скрипом поддалась. Крикнул мне: "Победа! Давай сюда!" и шагнул внутрь.

Я робко поднялась на крыльцо. В недрах дома, пахнущего сыростью и пылью, дрожало крошечное пламя Васиной зажигалки, он никак не мог найти выключатель. Наконец тусклая лампочка еле-еле осветила веранду.

Вот он, тот самый коричневый круглый стол на толстой резной ножке, за которым мы пили чай много лет назад! А в моих мыслях он был намного больше, надо же. На нём так и лежит пожелтевшая, истлевшая от времени кружевная салфетка. Вокруг – разномастные стулья, обивка вся покрылась ржавыми пятнами. Василий с сомнением на них поглядел и садиться не стал.

– Куда будем складывать вещи, ты уже решила? – спросил он, стряхивая репей с джинсов.

– Давай прямо сюда, на веранду, потом разберусь.

На улице послышалось шуршание шин по асфальту: прибыла "Газель" с моими вещами. Грузчики закинули все мешки и коробки в дом за считанные минуты. За работу попросили гораздо меньше, чем я ожидала. Отлично! А то у меня теперь каждая копейка на счету. Мы с Васей кое-как закрыли входную дверь (он заверил, что преступность в садоводстве нулевая, за свои вещи я могу быть спокойна) и тоже отправились в город.

Всю обратную дорогу мы оба молчали. Даже неугомонный Василий, похоже, сегодня притомился. Я вновь задумалась о своем увольнении, о том, как я теперь посмотрю в глаза родителям. Что за день…

Я ведь больше совершенно ничего не умею делать, только ездить на съемки да репортажи писать! До чего бездарное это гуманитарное образование. Швея на фабрике и то больше пользы обществу приносит, чем я. И уж по крайней мере, она всегда себе работу найдет, в отличие от меня.

Возле дома моих родителей мы оказались около полуночи. А ведь проснулась я сегодня еще до семи утра. Как будто не один день – а целый год с тех пор прошел.

– Что ж, Шура, – устало подытожил Василий, паркуясь возле парадной, – рабочий день я провел с несомненной пользой. Пойду ловить такси до конторы, нужно еще мою машину забрать.

– Спасибо, Вася, спасибо за помощь, – от усталости, грусти и переполнявшей меня благодарности я не могла найти подходящих слов. – Я бы без тебя точно не справилась.

– Да ладно, я у тебя в долгу, ты же мне все время помогаешь, так сказать, филологически, – насмешливо ответил Василий. – Подтягиваешь мой грамматический уровень. Правда, мне все до барабана!

Я набрала воздух в легкие и медленно выпустила его через нос, сосчитав про себя до пяти.

– Василий, дружище! Правильно говорить "ПО барабану"! Ну или "ДО лампочки", если ты настаиваешь на этом предлоге.

Он весело мне подмигнул.

– Ага, вот это я имел в виду!

Мы выбрались из машины, я нажала на пульте кнопку сигнализации и совсем было собралась прощаться, как вдруг до меня дошло:

– Слушай, а как же я тебе позвоню по поводу дачи, если все контакты у меня в старом телефоне?

Он продиктовал свой номер, записал мой, увидел вдалеке фары какой-то машины и побежал к ней, крикнув мне на ходу:

– Спокойной ночи, Шура!

– Не смей меня так называть! – воскликнула я в ответ, перебудив, наверное, полдома. И тихо договорила, открывая дверь парадной: – Спокойной ночи, Вася, – жалея, что не успела чмокнуть его в щеку на прощание.

* * *