Прокол (сборник) - Валд Фэлсберг

* * *

Работы куча. А самое глупое: Киара сто раз собиралась по пути хоть трусы купить. То пассажир, то чингачгук, то осмотр — о себе, любимой, как правило, забываешь…

Никак не сконцентрироваться после ночи. И бодун. А барчик в кабинете богатый. Можно бы выпить последние пятьдесят тулламора, но не тянет. Ежеминутно мысли возвращаются к геннессу. И Киара откупоривает. Она может себе позволить.

* * *

Езда под градусом не забава Киарья. Она просто давно сделала выбор. Можно ли этого избегнуть полностью? Киара не может. А частота — без разницы: если попадешься, то вернее всего — в единственный раз. Или живешь без единого, или живешь: середины нет. Киара живет.

До конца рабочего дня она не много выпила. Полбутылки Hennessy. Привычная дорога домой не волнует. И других поездок сегодня не намечается. Айвар, правда, еще ждет ответа, однако — не пора ли выспаться сей ночью…

Киара катится. Промили не считает. Считает скорость: пятьдесят девять.[3]И спокойно смотрит на оперативную машину в кустах слева. Дорожную полицию она любит и уважает. Взаимно. «У нас никогда нет разногласий», она улыбается, «но все-таки дружественная беседа — чем реже, тем милее.»

Ее улыбке подрезает дорогу зеленый жилет. Что стряслось?!

* * *

Окно открывается. Сфинктеры на обнаженной коже сидения чуть ослабевают. Киара смело справляется и с экстремальными моментами, и глубокими жизненными падениями. Но на героизм не претендует. Как Мария-Антуанетта — на эшафоте нагой… Ну, нет: так может вырваться для толпы незаслуженное наслаждение!

— Едем без фар?[4]

Проклятье!

— Простите, только что прошла осмотр — видите в стекле? Так случается, когда отдаешь руль чужому…

Вольво усыпляет.

— У вас были нарушения в течение последнего года? — полисмен придирчиво пялится на Киару.

— Увы… — она не дышит.

— Мне придется составить вам протокол. Обождите! — полицейский немногословен: идет дождь.

Оставшись одна, Киара надушивается, перекусывает жевачку, одергивает край платья, поправляет через ткань соски и открывает окна. Пульс чуточку унимается. Если за скорость — он даже не разбежался бы. Но нет пощады нам: Антуанеттам и другим убийцам, хоть даже лишь за рулем, хоть нагим…

Ее нахождение здесь в помеху всем — что полицейских, как правило, не интересует. Киара показывает маневр и трогается, глядя в зеркало. Они не реагируют. Тропинкой за кустами она возвращается к трафарированной машине.

Капли брызжут на сидения. Киара второпях закрывает окна: инспектор идет усесться к ней рядом. Крепкий парень с проседью, моложе, чем выглядит. Киара тайком смахивает капли с сиденья платком.

Полицейский возвращает документы.

— Вам надо будет заплатить пять лат…

Киара хватается за кошелек.

— …нет, не здесь — в банке. Тут подпишите…

Киара молча берет ручку,

— …и еще у меня такой вопрос…

— Да?

— …я почувствовал…

— Да!

— …аромат…

— Стакан шампанского. На работе. Не отрицаю.

Смешно, конечно: у полицейского в теплой плащекуртке уж не будет сомнений, что проницаемое микроплатье — с бурной ночи солнечного вчера.

— У нас в машине аппарат…

— Думаю, у меня полпромили наберется, — Киара чувствует, как пылают ее щеки: скорее, полторы.[5]— Как скажете, так и будет, — она открывает кошелек.

— Нет, нет, так не будет, как вы сейчас…

— Будет, как вы скажете, — Киара во весь блеск поворачивает грудь к смущенному мужчине, — я никогда никого не обидела, никогда своего нарушения не отрицала…

— Киара, — он продолжает фамильярно, в стиле полицейских и врачей, — я понимаю, вы ездите уже пятнадцать лет, и потерять права нынче…

— …двадцать пять, — она перебивает.

— С рождения? — мужчина улыбается.

— Спасибо, вы джентльмен, — Киара жужжит и застенчиво опускает глаза, — но вы видели мои права: нет, со второго класса — в картинге…

— Увы, такое нарушение…

— Я единственный кормилец двоим детям…

— Он не был джентльменом, — полицеский бестактно шутит.

— Он умер.

Неловкая пауза.

— К сожалению…

— …и это наши кредитки, — она раскрывает золотой веер, — без прав у нас их больше не… Телевидения у меня с собой нет, как скажете, так будет, увезу, привезу…

— Маленькие, или уже в школу?

— Дочь — в переходном возрасте: я была прыткой. Как скажете…

— …и остаетесь до сих пор. Нет, я не скажу, мне придется попросить вас пройти в нашу машину…

Замедленным движением, как муху не спугивая, Киара раскапывает в двери старый стояночный талон и пишет: «100».

— Хорошо, — говорит инспектор.

— Едем! Где здесь ближайший банкомат?

— Я не знаю, — он возвращает Киаре права и техпаспорт. — Едьте! Едьте осторожно!

* * *

«Однажды это должно было случиться», Киара корит себя, ища банкомат. «Пора этому ставить конец. Точно пора!»

Минут десять спустя она возвращается. Сразу же рядом инспектор. Возле рычага передач — гладкая столатовка.

— Киара, — полицейский осторожненько кладет ладонь на ее шибкую ногу, способную тяжко настигнуть опрометчивого, — ты, видимо, ежедневно ездишь на работу…

— …и по работе…

— …у тебя положение в обществе и ответственная должность… — он по-отцовски взирает на Киару и фамильярно похлопывает по беззащитной ляжке. — Ты понимаешь, что, потеряв права…

— …я за бортом, — Киара покорно признает, — я все понимаю.

— Ты далеко живешь?

— Тут рядышком.

— Доедешь сама до дома?

— Не беспокойтесь обо мне! — Киара бережно отшелушивает непрошенные пальцы от своей дрожащей в напряжении наготы и невзначай помещает на банкноту. — Я и впрямь знаю, что делаю.

Полицейский сжимает ладонь.

— Я вам от всего сердца советую: да будет это последний раз…