Ангел-хранитель - Франсуаза Саган

Тем временем Льюис спокойно рассказывал, что взял «винчестер» со стола реквизиторской, где всегда его оставлял. Ему и в голову не пришло что бы то ни было проверять, он ведь в течение всех съемок палил из него налево и направо, и все было о'кей.

– Ваше мнение о Маклее? – внезапно спросил Пирсон.

– Алкоголик, – ответил Льюис. – Бедный алкоголик.

– Какие чувства вы испытали, когда он упал?

– Никаких, – холодно ответил Льюис, – разве что удивление.

– А теперь?

– Я по-прежнему удивлен.

– И вас не мучила мысль, что вы убили человека?

Льюис поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза. Я замерла. Он растерянно развел руками:

– Нет, меня ничего не мучило.

Я знала, что он сказал правду, и, к моему глубокому удивлению, это окончательно убедило Пирсона в его невиновности. Лейтенант встал, вздохнул и закрыл блокнот.

– Мы уже проверили то, что вы нам рассказали, мистер Майлс, по крайней мере, почти все. Прошу простить за беспокойство, но таков порядок. Миссис Сеймур, бесконечно вам благодарен.

Я проводила его до крыльца. Он робко спросил, нельзя ли как-нибудь на днях пригласить меня на коктейль, и я поспешно согласилась. Когда он отъезжал, я улыбалась ему вслед так широко, как если бы во рту у меня росло пятьдесят два зуба. Все еще дрожа, я вошла в дом. Льюис маленькими глотками пил кофе. У него был столь самодовольный вид, что мой страх сменился яростью. Я запустила в него подушкой, потом стала метать все, что попадалось под руку. Я кидала быстро, не целясь, и, конечно же, одна чашка попала ему прямо в лоб. Брызнула кровь, и я снова разрыдалась. Второй раз за этот месяц и за десять последних лет.

Я упала на диван.

Льюис положил голову мне в ладони, по моим пальцам потекла горячая кровь. Я спрашивала себя, почему полгода назад, на пустынном шоссе у пылающего автомобиля, когда эта голова лежала у меня на руках и по ним текла та же кровь, в моей душе не шевельнулось предчувствия. Я должна была бросить его там и бежать без оглядки или прикончить на месте.

Рыдая, я отвела его в ванную, промыла рану спиртом и наклеила на лоб пластырь. Он молча и виновато глядел на меня.

– Вы напрасно испугались, – наконец произнес он.

– Напрасно! – воскликнула я с горечью. – Под моей крышей живет человек, совершивший уже пять убийств…

– Четыре, – скромно возразил он.

– Ну четыре, это ничего не меняет. В восемь утра меня поднял полицейский, а вы говорите, я зря беспокоюсь… Это уж слишком.

– Бояться совершенно нечего, – ответил он весело. – Вы же сами все видели.

– И потом, как это понимать: раньше вы жили, словно примерный мальчик – прилежный студент, добросовестный работник, все у вас было хорошо. А встретив меня… Я что, похожа на Мату Хари?

– Я же говорил, Дороти. Пока я не узнал вас, я был совсем один. А теперь у меня появилось что-то свое, я знаю, зачем живу.

– У вас нет ничего своего, – вспылила я в отчаянии. – Если нас не посадят и не повесят, я в ближайшее время выйду замуж за Пола Брета.

Он резко встал и повернулся ко мне спиной.

– Вы полагаете, что тогда мне нельзя будет жить вместе с вами? – спросил он отрешенно.

Я прикусила язык. Он повернулся ко мне. Опять этот взгляд слепца, который я уже так хорошо знала и так боялась. Я пронзительно закричала:

– Нет, Льюис, нет! Если вы хоть пальцем тронете Пола Брета, то никогда, слышите, никогда больше меня не увидите. Я возненавижу вас, между нами все будет кончено.

Я и сама не знала, что именно будет кончено. Он провел ладонью по лбу и очнулся.

– Я не сделаю Полу ничего плохого, но я хочу видеть вас всю жизнь.

Он подошел к лестнице и медленно, как человек, получивший жестокий удар, стал подниматься по ступеням. Я вышла на веранду. Солнце весело освещало мой старый сад, и украшающий его «Ройс», и холмы вдалеке – весь этот маленький мир, такой уютный и радостный на протяжении всей моей жизни. Всплакнув еще напоследок по своей загубленной судьбе, я, шмыгая носом, поднялась наверх. Пора было одеваться. А все-таки лейтенант Пирсон очень хорош собой.