Последний самурай - Хелен Девитт

§ 49. Perfectum и Imperfectum с Wāw consecutivum

1. Прошедшее соверш. (Perfectum) и прошедшее несоверш. (Imperfectum) в еврейском языке, как это обстоятельно будет изложено в «Синтаксисе» (§§ 126 и 127, ср. выше § 47, примеч.), не выражают в тесном смысле того понятия о прошедшем, с одной стороны, и о не наступившем еще, т. е. будущем, которое мы соединяем обыкновенно с понятием о времени.

К особенным явлениям употребления этих форм времени, и притом принадлежащим исключительно еврейскому языку, относится то, что в памятниках его, при последовательном повествовании о событиях, имевших место в прошедшем, в форме прош. соверш. времени (Perf.) ставится только первый глагол, все же другие, за ним следующие, ставятся в форме времени прошедшего несов.; и наоборот, при последовательном повествовании о событиях, представляемых в будущем, в форме прош. несовершенного (т. е. будущего) ставится только первый глагол, все же другие ставятся в форме времени прош. соверш.[40]

Автор грамматики описывает это грамматическое чудо с неким чопорным ученейшим обаянием и (к примеру) в крохотной сноске поясняет, что «особенности этой мы не встречаем в других семитских наречиях, кроме наречия финикийского, состоящего в ближайшем родстве с еврейским, и в памятниках заиорданского еврейского языка (Моаб.) царя Меши»[41], — и эти три слова, «кроме наречия финикийского», лучше многих часов помощи, которую тебе предоставят по телефону доверия.

Подобная последовательность действия, представляемого в том или другом времени, обозначается обыкновенно частицею ו(и), которая, в этом назначении своем, отчасти сама принимает особенную форму, отчасти же видоизменяет несколько и форму прош. соверш. и прош. несоверш. времени, к которым приставляется спереди. Эта частица, в значении простого союза, называется Wāw copulativum (соединительное вав).

Жизнь практически налаживалась.

Прош, несовершенное (Impf) с Wāw consecutiv появляется не иначе как в тесном соединении с грамматическим значением предыдущего глагола. Чаще всего повествование начинается формою прошедшего совершенного времени и потом продолжается, выражая всякое последующее за ним действие в форме прошедшего несовершенного времени с Wāw consecutivum. Но если события представляемые в повествовании, состоят в известной степени и связи с событиями, о которых было уже говорено, тогда повествование о новых событиях или известный отдел его может начинаться прошедшим несоверш. временем с Wāw consecut. Целые отделы и самые книги Ветхого Завета начинаются иногда частицею ו, но это указывает только на связь их с предыдущими, и не более (См. Лев., Чис., Иис. Нав., Сам., 2 Цар., Руф., Есф., 2 Пар., Иез.); на том же основании некоторые книги начинаются и простым соединительным (copulat.) (Исх., 3 Цар., Езд.). Вав, поставляемое с прош. соверш. и с прош. несов. временем, называется обыкновенно у грамматиков Wāw conversivum, так как оно превращает некоторым образом прошедшее время в будущее и будущее в прошедшее. Точнее называть его Wāw consecutivum (последовательное) на том основании, что в сущности выражает оно последовательность действия.

Я дочитала параграф + потом сверилась с разделом «Синтаксис» + прочла то и се + когда оторвалась, прошло два часа. Л сидел у огня, читал про Давида и Ионафана и напевал песенку.

Я покормила его обедом, и прошло еще полчаса. Я снова села за компьютер + печатала еще три часа + Л лишь изредка задавал вопросы. Я ненадолго прервалась и попечатала еще полчаса; прервалась на ужин и попечатала еще два часа; уложила Л в постель в 21:00 и в 21:30 опять пошла вниз и печатала еще три часа и затем снова пошла наверх.

Наверху было как-то зябко.

Я не понимала, как с утра оставить его наверху, и не понимала, как взять его с собой вниз.

Чужой прошептал: По справедливости, надо бы дать противнику шанс.

Чужой прошептал: Он же приличный человек.

Я не очень хотела ложиться в постель, зная, что завтра надо опять просыпаться. Я надела три свитера и перемотала кассету. ПУСК.

Поразительная особенность этого фильма в том, что он, хоть и называется «Семь самураев», рассказывает вовсе не о семи самураях. Бандиты вот-вот нападут на деревню, и лишь один крестьянин хочет драться; без него и истории бы не было. Рикити жег меня с экрана горящими глазами; бледное его лицо сияло в холодной темноте.