Серебристый луч надежды - Мэтью Квик

Каждый вечер дожидаюсь, когда отец вернется с работы, в надежде, что он заговорит со мной об игре и я смогу упомянуть имена нынешних игроков, доказать ему, что я снова настоящий болельщик. Но он всегда забирает ужин к себе в кабинет и запирает дверь. Несколько раз я даже подходил к двери и уже поднимал кулак, чтобы постучать, но трусил. Мама говорит, надо дать ему время.

В пятницу, сидя в коричневом кресле, разговариваю с Клиффом об отце. Я сообщаю, что отец теперь оставляет мне спортивные страницы и это очень серьезный шаг для него, но хотелось бы, чтобы он больше общался со мной. Клифф выслушивает, но о моем отце говорит мало. Вместо этого он постоянно заводит речь о Тиффани, отчего мне немного досадно, ведь она всего лишь сопровождает меня на пробежках и этим наше общение ограничивается.

— Твоя мама сказала, ты собираешься завтра поехать с Тиффани на пляж. — Клифф улыбается так, как улыбаются иные мужчины, когда разговор заходит о женщинах и сексе.

— Клифф, я собираюсь ехать с Ронни, и с Вероникой, и с малюткой Эмили. Вся идея в том, чтобы свозить Эмили на пляж, этим летом она почти никуда не выбиралась, а скоро станет холодно. Маленькие дети любят бывать на пляже.

— Ты рад, что едешь?

— Ну да, пожалуй. Конечно, придется встать в страшную рань, чтобы нормально потренироваться, а заканчивать уже после возвращения, но…

— Как насчет того, чтобы увидеть Тиффани в купальнике?

Я моргаю несколько раз, прежде чем до меня доходит смысл его слов.

— Ты говорил, у нее красивое тело, — добавляет Клифф. — Хочется посмотреть на него? Может, она будет в бикини. Как думаешь?

На секунду меня охватывает ярость — он же мой психотерапевт, и вдруг такая бестактность, — но потом смекаю: это он снова проверяет мои моральные принципы, желает убедиться, что я вполне способен жить среди нормальных людей. Я улыбаюсь и киваю:

— Клифф, не забывайте, что я женат.

В ответ он осторожно кивает и подмигивает. Кажется, я прошел тест.

Мы еще немного говорим о том, что у меня целую неделю не было приступов, — Клифф считает это подтверждением эффективности лекарств, он же не знает, что половину таблеток я выплевываю в унитаз. А когда уже пора уходить, он останавливает меня:

— Хочу сказать тебе еще одну вещь.

— Да?

И тут он резко встает, выбрасывает обе руки вверх и кричит:

— А-а-а-а-а!

Оправившись от секундного замешательства, я тоже вскакиваю на ноги, поднимаю руки и кричу:

— А-а-а-а-а!

— И! Г! Л! З! Иглз! — скандируем мы в унисон, показывая буквы руками и ногами, и вдруг меня накрывает волна счастья.

Провожая меня до дверей, Клифф предрекает «Иглз» победу со счетом 21:14, я соглашаюсь с его прогнозом и выхожу в приемную, где меня ждет мама.

— Мне показалось, или вы оба только что кричали «Иглз»?

Клифф поднимает брови и пожимает плечами, но, уходя обратно в свой кабинет, он насвистывает «Вперед, орлы, вперед», и тут я понимаю, что мне достался лучший в мире психотерапевт.

По дороге домой мама интересуется, обсуждали ли мы с Клиффом что-либо, кроме футбола, но я не отвечаю.

— Как думаешь, папа начнет разговаривать со мной вечерами, если «Иглз» победят «Джайентс»?

Мама хмурится и крепче сжимает руль.

— Самое грустное в том, Пэт, что он может. И вправду может, — отвечает она, и у меня появляется надежда.