Париж - Эдвард Резерфорд

1918 год

Джеймс Фокс задумчиво глядел на молодую женщину, которая сидела напротив его рабочего стола.

Был ноябрь. Как обычно, в кабинетах фирмы «Фокс и Мартино», где он теперь был старшим партнером, царила почти могильная тишина. Лишь изредка она нарушалась приглушенными звуками из окна, выходящего на узкую аллею недалеко от Чансери-лейн. В камине тихо посвистывал горящий уголь.

Девушка явилась без предварительной договоренности и попросила о встрече со старшим партнером. У Фокса в тот момент не было совещания. Услышав же имя посетительницы, он догадался, кто она такая, и попросил секретаря пригласить ее.

Ее наряд был деловым, почти строгим: белая блузка, простая нитка жемчуга, темно-серые жакет и юбка. Темные волосы она подобрала кверху и спрятала под скромной шляпкой. Все правильно, ведь страна по-прежнему находится в состоянии войны. Но дороговизна ткани выдавала тот факт, что девушка принадлежит к классу крупной буржуазии.

Фокс нашел ее довольно красивой: большие фиалковые глаза, грациозные движения. Действительно ли в ней сказывается французская кровь, или ему это только кажется из-за того, что он о ней знает? Звали ее Луиза.

– Чем могу быть полезен? – спросил он.

– Вы ведете дела нашей семьи. И, как я понимаю, уже довольно давно.

– Это так. Впервые в нашу фирму, возглавляемую тогда моим отцом, обратился еще ваш дед.

– Значит, вы бы знали, если бы я была приемной дочерью.

– Не обязательно. – На его лице не дрогнул ни единый мускул.

– А я думаю, вы знаете. – (Он промолчал.) – Моя мать рассказала, что меня удочерили. Рассказала, когда мне исполнилось шестнадцать лет.

– Вот как?

– Она не хотела ничего говорить, даже тогда. А я ни о чем не догадывалась, пока не подслушала разговор двух близких друзей моих родителей. Они говорили о нашей семье, и один сказал, что меня удочерили, но я об этом не знаю. Что скажете теперь, мистер Фокс?

– Когда клиенты интересуются нашим мнением, мы обычно рекомендуем не скрывать от детей, если тех усыновили. Все поступают по своему усмотрению. Но даже если вас удочерили, я не совсем понимаю, почему вы пришли ко мне.

– Когда я стала расспрашивать об этом маму, она очень расстроилась. Потом она сказала, что они с отцом удочерили меня, потому что очень любили меня, а настоящие мои родители меня не любили и не хотели. Конечно, сначала я ужасно огорчилась. Понимаете, помимо прочего, мне неприятно было услышать, что настоящие родители отказались от меня. Но теперь я думаю, мама так сказала потому, что хотела, чтобы я любила ее, а не тех людей, которых я никогда не знала.

– Полагаю, у вас было счастливое детство и хороший дом.

– Да, разумеется.

– И ваши близкие любили вас, как и положено хорошим родителям, так?

– О да.

– Родителям тоже нужно, чтобы их любили. Даже если все, что вы говорите, верно, то я бы посоветовал вам подумать о чувствах вашей матери. Возможно, она боится, что вы будете меньше ее любить. Вы, конечно же, не желаете причинить ей боль.

– Но мне все равно хочется знать, правду ли она мне сказала.

– Бывает, что у людей рождается ребенок, которого они не в состоянии воспитывать и содержать, и причины этого могут быть самыми разными. Совсем не обязательно дело в отсутствии любви. Порой отказаться от ребенка их вынуждают объективные обстоятельства. Кем бы ни были ваши биологические родители – при условии, что вы правы, – совершенно очевидно, что они приложили массу усилий, дабы вы росли в наилучших условиях. Вероятно, они сами не могли бы дать вам ничего подобного.

– Разве человек не должен всегда знать правду?

– Я, как адвокат по семейному праву с тридцатилетним опытом, – улыбнулся Фокс, – иногда хочу, чтобы люди знали правду, а иногда не хочу этого. Так что если вы пришли ко мне за советом, то вот что я вам скажу: проявите доброту по отношению к вашим родителям, которые дали вам дом и любовь, и забудьте обо всем остальном.