Побег - Борис Кантор

Пока я рассматривал железнодорожный мост, по шоссе прошел грузовик, а за ним — небольшой автобус. Я сидел и думал: что же делать? Лучше всего было бы дождаться вечера и перейти реку по автомобильному мосту в сумерках. Ночью здесь вообще не должно быть движения. Но до заката оставалось еще часов семь, и жалко было терять столько времени, к тому же комары и мошка донимали неимоверно.

Я решил рискнуть и перебраться через реку по железнодорожному мосту. Чтобы пройти открытую часть железной дороги до реки, мне нужно минут пять спокойной ходьбы. Для маскировки на всякий случай можно изобразить из себя рыбака.

Я пошел обратно вдоль озера, нашел тонкую иву, срезал ее и очистил от веток. Получилось удилище метра четыре длиной. После этого я разобрал ружье и убрал его в рюкзак, чтобы оно не мешало при переходе.

Во время всех этих приготовлений по автомобильному мосту прошло всего несколько машин. Движение-то редкое, но угадать, когда пройдет следующая машина, было невозможно.

Подул ветер, надвигалась темная туча, предвещая дождь. Переходить по прогнувшимся рельсам последнего пролета моста в дождь будет опасно — можно легко поскользнуться. Надо успеть до дождя!

Я вышел на насыпь и зашагал к мосту, держа удилище на плече. Через сто пятьдесят метров я уже был у последнего пролета. Действительно, балочный настил там провалился, остались только рельсы и несколько шпал. Я пошел, балансируя, по левому рельсу, но на полпути порыв ветра заставил меня закачаться. Удилище полетело в воду, рюкзак на спине сместился, я потерял равновесие, но всё же успел сесть верхом на рельс и таким образом начал скользить по нему над водой. Когда мне оставалось всего метра два до берега, я вдруг услышал сзади звук мотора автомобиля. Не обращая на него внимания, я дополз до первых шпал, выбрался на берег и только тогда, обернувшись, увидел, что у восточного конца моста остановился грузовик, кузов которого был закрыт тентом. Из него выпрыгивали солдаты. У некоторых были автоматы. Я поднялся на ноги. Солдаты что-то кричали. Я приложил ладони к ушам, показывая, что не слышу. В этот момент по ним ударил порыв ветра с сильным дождем. Через несколько секунд накрыло и меня. Я махнул рукой и побежал к деревьям, стоявшим шагах в пятнадцати от насыпи, в любой момент ожидая автоматной очереди.

Забежав за деревья, оглянулся. Оставшиеся в кузове солдаты опускали задок тента, а те, что были на земле, прятались от дождя под кузовом. Я рванул в лес и побежал скачками, насколько позволяли деревья и мои собственные силы, прочь от железной дороги. Дождь лил как из ведра, но я не сбавлял ходу. Через полчаса начался заметный подъем. Я знал, что здесь, вдоль моего пути, должна быть возвышенность. Мне нужно обогнуть ее с севера.

Температура резко упала, но мне было не холодно, хоть я и промок до нитки. Вскоре я наткнулся на небольшую речку, но не стал ее пересекать, а побежал вдоль нее на запад, потому что она протекала по болотистой низине, а у меня не было времени шлепать по болоту.

На бегу я размышлял, что могли подумать солдаты. Конечно, их удивило то, что я полз через разрушенный железнодорожный мост, хотя рядом был хороший — автомобильный. Жаль, что я уронил удилище. Подумали бы: какой-то сумасшедший рыбак. А сейчас наверняка решили, что я скрываюсь. Хотя эти солдаты могли приехать и для ремонта моста… В любом случае я был уверен, что в такой дождь они не побегут за мной в лес, но могут поехать на перехват по грунтовой дороге, которая идет на север километрах в пяти отсюда. Но пройдет ли их грузовик по грунтовой дороге в такой дождь? Ведь грузовик не вездеход.

Через некоторое время я вылетел к этой дороге и, стоя в кустах, осмотрел ее. Свежих следов автомобилей не было. Слева виднелся содранный до камней участок, и я перескочил по нему на другую сторону дороги, не оставив следов.

Вскоре я подошел к озеру. По всей вероятности, это было Сосновое озеро. Мне предстояло обойти его с севера. Пошла болотистая низина, и теперь я двигался постоянно по щиколотку, а то и по колено в воде. Ливень перешел в моросящий нудный дождь. На небе не было не единого просвета, стало сумрачно. Зато можно было не беспокоиться о преследовании.

После нескольких километров пути по затопленной низине мне попался небольшой пригорок с высокими старыми елями. Под одной из них оказалось относительно сухо. Внизу стволов сучья елей были высохшими и годились на дрова. Я обломал их, и получилась приличная куча дров. Мелкие сучки, сухой мох с деревьев и кусочки коры со смолой послужили растопкой. Через несколько минут под елью горел небольшой, но жаркий костер. Я снял рубаху и надел куртку прямо на голое тело. Рубаху повесил на нижние сучья ели сушиться. Вскоре над костром висел котелок с водой, которую я зачерпнул, сойдя с пригорка, прямо из болота. Пока в котелке варилась рисовая каша, я сушил штаны, поворачиваясь к костру то одной, то другой стороной. Было не слишком холодно, а с костерком под елью даже тепло. Каша на воде и без сахара получилась не очень вкусной, но я съел ее всю и сделал чай. К тому времени рубаха почти просохла. Я надел ее, повесив куртку на сучок, чтобы досушить рубаху на себе.

Горячий чай и сигарета помогли расслабиться. Я прикинул, что позади почти сорок километров, если считать по прямой. Совсем неплохо для первого дня, но пройденные километры чувствовало всё тело.

Рубашка высохла. Я надел куртку, подложил еще немного дров и заснул с сигаретой в руке. Но спал я недолго. Мне начали сниться кошмарные сны, будто за мной гонятся солдаты; потом снилось, что арестовали Нину — и я должен вернуться, чтобы вызволить ее… Причем сны были настолько реальные, что, просыпаясь, я каждый раз был вынужден убеждать себя: всё это только сны! Но едва я засыпал, как сны опять возвращались со всеми подробностями.

Наконец серая мгла стала более светлой. Подкрадывался рассвет. Так же нудно шел дождь. Даже под елью стало капать. Надо бы разжечь костер и заварить чай. Но я решил вместо чая сварить суп с вермишелью и сухими овощами, который оказался весьма неплохим. Еще одну сигарету — и пора идти!

4 АВГУСТА 1965 ГОДА

Так же, как и в последние часы вчера, вода порой достигала уровня выше колен. Приходилось идти на ощупь, чтобы не упасть. Местность была низинной, и дождевая вода уходила очень медленно. Через пару часов я увидел озеро к югу от меня. Догадаться, что это озеро, можно было только потому, что там не росли деревья и кусты, так как всё вокруг покрывала вода. Мне следовало держаться на север от озера. Еще через час вода стала убывать — начался едва заметный подъем. Я вышел к речке, вытекавшей из озера. За речкой подъем стал значительно круче. Пройдя вдоль речки и не найдя переката, я вошел в нее, держа рюкзак с рубашкой и курткой на вытянутых кверху руках и осторожно ощупывая дно.

Вода доходила мне до груди, но я переправился без неприятностей и зашагал вверх по склону сопки, хотя она была и в стороне от моего пути. Мне хотелось оглядеться. Сопка возвышалась над окружающей местностью метров на сто, и ее вершина была голая. Там стоял триангуляционный знак.