Резьба по живому - Ирвин Уэлш

Свежие фрукты и овощи никогда не бывали такими уж свежими, потому что заказы обычно готовились накануне вечером. Я схватил коробку с надписью «Администрация Форт-порта, Литские доки, Джок Бегби». Дата на ярлыке напоминала 3 ноября, но почему-то размазалась, да и вообще читака из меня был еще тот. На самом деле там стояло 4 ноября, но я случайно погрузил его на курьерский велик.

Когда я добрался до доков, дешманские электронные часы, которые я купил на гаражке, показывали 16:20, но уже стемнело, моросило, и погодка была говняная, как обычно в Шотландии в это время года. Уже включили оранжевые натриевые лампы, и они отражались в мокрых тротуарах и мостовых. Первой странной неожиданностью стало то, что у ворот не было охранника – идиота Джона. Я свободно прокатился по тряской полоске брусчатки, а потом пересек железные рейки решетки от скота. Я крутил педали в полутьме, направляясь к нехилой кирпичной хибаре. Старый сухой док слабо освещали фонари. Подъехав ближе, я услыхал голоса – резкие и грозные в ночной тишине. Я остановился и осторожно слез с велика. Медленно, бесшумно толкнул его вперед и прислонил к стенке хибары. Сперва показалось, что голоса доносились изнутри, но потом я врубился, что они раздавались у входа.

Я прокрался вокруг хибары и увидел их: они стояли на краю дока. Красавчик Джонни – чуть поодаль от дедули Джока и двух других, Карми и Лоузи. Их слабо освещал фонарь, изо рта у них драконами вылетали клубы пара, а на брусчатку падали тени. Я заметил, что Джонни перепуган. Он протягивал руки и умолял:

– Та бросьте вы, пацаны… Джок… это ж я…

– Если сиганешь ногами вперед, то поломаешь мослы, – сказал дедуля, глядя в док. – Но есть шанс выжить. Стóит рискнуть!

У Карми в руках был моток веревки, и он двинулся к Джонни:

– Туды или сюды, пацанчик!

Я присел у стенки хибары. Я и сам обосрался от страха. Помню, даже лицо слева задергалось.

– Мы даем тебе шанс, – ехидно сказал дедуля Джок, склонив голову набок. – Мы должны тебе его дать. – И он повернулся к Карми и Лоузи: – Я прав, что мы должны Джонни, а, парни?

– Типа того, Джок, – сказал Лоузи.

– Карми чё-то не уверен – так да или нет, Карми? – улыбнулся мой дед.

Большая голова Карми казалась уродливой в тусклом свете.

– Я бы сказал, что крысятник, кидала и стукачок ни хрена такого не заслуживает. Стукачок, который закладывает родных братков.

– Добрые старые времена, Карми, добрые старые времена, – веско сказал Джок. – Ну так что ты выбрал, Джонни?

– Но я не могу… ребя… это ж я… – умолял Джонни.

– Та в курсах мы, что это ты! В курсах! – мрачно фыркнул Карми, будто Джонни – малой, которого застукали, когда он тырил конфеты в местном кондитерском.

– Или мы свяжем тебя и кинем, и тебе капец, Джонни. Или повесим тебя он на том кране, как Карми советует. Окстися, – упрашивал дедуля Джок. – Что выберешь? Я считал тебя мужиком азартным. Считал, потому ты весь этот шухер и затеял. Тебя что, азарт оставил? Досадно…

Джонни медленно шагнул на край и заглянул вниз. Я отодвинулся еще дальше в темноту, сердце колотилось в груди. Я еще верил, хотел верить, что все будет хорошо, что они просто его «пужают» (любимое словечко Джока) и что скоро все будут сидеть в пабе «Стрелок», смеяться и прикалываться, а Джонни максимум наложит в штаны. Но что-то в них было странное – пугающее спокойствие.

– На твоем месте я бы так и сделал. Просто повернулся и прыгнул, – сказал мой дед Джок и достал длинный нож. Я заметил, как тот серебристо блеснул в свете фонаря.

Потом Джонни закрыл глаза и просто исчез в темноте. Может, я тоже зажмурился. Это какой-то сюр – то, как память тебя обманывает, ведь я точно знаю, что видел его лицо с закрытыми веками, но как он прыгнул – хоть убей не помню. И не слышно было ни крика, ни удара. Но после этого я больше не видел его вместе с ними на краю сухого дока – а куда еще он мог деться? Дед кивнул Карми и Лоузи, они подошли к краю и глянули вниз.