Да будем мы прощены - Э. М. Хомс

– Ну и наглость, – говорит мать Джейн.

Вокруг нас шорохи, шелест, шепот, повороты головы.

– Она его жена.

– Пока смерть не разлучит их.

– Должен был хотя бы подождать, пока мы уйдем, – говорит Сьюзен.

– У него пока еще есть права, – слышен чей-то голос.

– Пока не признан виновным.

Время кончается. Джорджу лучше было бы остаться в машине, чтобы его никто не видел. Он держится на расстоянии, пока не заканчивается церемония у могилы.

– Нам надо подойти к нему? – спрашивает Натаниэл.

– Не сейчас, – отвечаю я. – Скоро мы его увидим.

Когда похоронная процессия тянется с кладбища, мы проходим мимо Джорджа. Он стоит у могилы на коленях, на лице темные очки, руки скованы наручниками. Я вижу, как он двумя руками спихивает землю в могилу, одновременно двумя, соединенными в запястьях.

Кто-то с длинным объективом фотографирует.

– Бабушка и дед нас ненавидят, – говорит Нейт.

– Они переживают.

– Они так себя ведут, будто это мы виноваты.

Шиву сидят в доме у Сьюзен. Это далеко, от кладбища час езды. Мы едем уже примерно три четверти часа, и дети начинают ныть. Я спрашиваю у водителя, можем ли мы сделать техническую остановку. Длинный лимузин выезжает из колонны, ждет, пока все проедут, а потом мы заезжаем в «Макдоналдс».

– Я угощаю, – говорю я, имея в виду всех, включая шофера.

– Я думал, на шиве дают обедать, – заявляет Нейт.

– Ты что предпочитаешь, гамбургер или салат с яйцом?

– Я выброшу улики, – говорит шофер, когда мы подъезжаем к дому Сьюзен.

– Полагаю, вы подождете? – спрашиваю я.

– Разве у вас нет машины?

– Моя машина возле дома, где вы нас подобрали.

– Обычно мы только подвозим клиентов. Но я подожду. Оформим как работу по времени: семьдесят пять в час, минимум четыре часа.

– Мы столько не пробудем.

Водитель пожимает плечами.

Близнецы на свободе. Они бегают по всему дому, за ними радостно гоняется собачка, о которую рискуешь споткнуться. Прихожая выложена зеркальной плиткой с золотыми прожилками. От взгляда на нее мне неуютно; мое отражение разбивается на тысячу кусков, и я думаю: уж не волшебное ли это зеркало, имеющее власть отражать мое внутреннее состояние?

Сьюзен ведет экскурсию по своему отремонтированному разноуровневому дому, показывая подругам Джейн, как она подняла потолок и отодвинула заднюю стену, и теперь у нее есть большая комната и столовая, а гараж «отобрали» и сделали кабинет-студию с застекленной створчатой дверью и «всюду» добавили террасы.

– Все сделали, о чем только могли подумать, и даже больше, – говорит она с гордостью.

И это заметно.

Гости – те же, кто был на похоронах: друзья, соседи, доброхоты, любопытствующие болваны, которым вообще нечего тут делать. Я хотя и съел двойной чизбургер, кружу возле стола в столовой, где накрыт ленч. На меня таращатся маслины без косточек и помидоры черри, взгляд их непроницаем. Авокадо и артишоки, яйца со специями и паприкой, копченый лосось, багели, салат с макаронами, – смотрю я на все это, и вдруг еда превращается в органы. Форма с желе становится печенью, салат с макаронами превращается в содержимое черепной коробки. Я наливаю себе диетколы.

Ко мне с деловым видом подходит пожилой мужчина и протягивает руку.

– Хайрэм П. Муди, – представляется он, пожимая мне руку, – бухгалтер вашего брата. Естественно, вам сейчас о многом надо думать, но я хочу, чтобы вы знали: в фидуциарном смысле у вас все будет в порядке.

Наверное, я как-то не так на него глянул.

– Вам не о чем волноваться. Финансово вы в отличной форме. Джордж был слегка игроком, кое-где рисковал, поддавался азарту время от времени, но, скажем, отлично чувствовал, когда это можно.

– Прошу прощения?

Как-то я не очень понимаю, куда ведет Хайрэм П.

Он кивает:

– Позвольте тогда прямо. О вас и о детях будут заботиться. Я плачу по счетам. Если вам что-то нужно – просто даете мне знать. Я вам не просто налоговый адвокат – «Ну, пока, до середины апреля!». Я с вами все время, я держу завязки от кошелька, и вы теперь тоже. У меня тут бумаги, которые вам надо подписать. Спешки нет. Я так понимаю, что вы теперь законный опекун этих детей, а также опекун и медицинский представитель вашего брата. Кроме того, Джейн особо хотела, чтобы вы были распорядителем ее имущества. Ее беспокоило, что сестра не разделяет ее ценностей.

Я киваю. Голова прыгает вверх-вниз, как у куклы с грузиком.

Хайрэм П. сует мне в ладонь визитку.

– До скорого, – заканчивает он. Я поворачиваюсь, он меня окликает: – Подождите, у меня есть получше. Дайте-ка руку. – Я даю, и он что-то шлепает мне в ладонь. – Магнит на холодильник, – говорит Хайрэм П. – Мне их жена сделала. Тут вся информация, вплоть до номера сотового – на аварийный случай.

– Спасибо, – говорю я.

Хайрэм П. берет меня за плечи и этак пожимает-встряхивает.

– Для вас и для детей я всегда дома, – говорит он.

Почему-то у меня глаза наполняются слезами. Хайрэм П. подается мне навстречу, чтобы меня обнять, как раз когда я несу руку к глазам – вытереть. Ну, может, и не руку, а кулак, чтобы утереть слезы тыльной стороной. И этот кулак попадает под подбородок Хайрэму П. Муди легким, но быстрым апперкотом, который бросает его на стену. Висящая над ним картина качается, соскальзывает и повисает наискось.

Хайрэм П. смеется.

– Вот что мне нравится в вас обоих, что психи вы оба абсолютные. В общем, – говорит он, – звоните. Как только созреете.

Я сижу на секционированной софе Сьюзен рядом с Эшли и Нейтом. Рядом с нами пожилая женщина.

– Я знала твою мать. Я ей ногти делала – у нее очень красивые ногти были. Она много о вас говорила, очень гордилась вами обоими, очень.

– Спасибо, – говорит Эшли.

Нейт встает и идет взять какую-нибудь еду. Возвращается с тарелкой ягод для Эшли.

– Ты хороший брат, – говорю я ему.

Какая-то женщина наклоняется к детям, открывая болтающуюся морщинистую щель в вырезе. Я отворачиваюсь. Она протягивает руку – никто не берет. Рука с крупным бриллиантом ложится Нейту на колени.

– Я была у нее зубным гигиенистом. У нас чудесные бывали разговоры… то есть в основном говорила я, потому что у нее стоял слюноотсос, но она очень хорошо умела слушать. Очень.

– У тебя что-нибудь есть? – спрашивает меня Нейт.

– Что-нибудь в смысле чего?

– Валиум, антиван. Может, кодеин.