Секрет рисовальщика - Рольф Майзингер

Перловая каша с тушенкой и горячий зеленый чай возвращали все на свои места. В нашей армейской палатке было уютно и тесно одновременно. Как выразился старший прапорщик Щеглицкий, «в тесноте, да не в интиме». Геологов было пятеро. Они подождали, когда Воронян раздал сухпайки, и только после этого достали две бутылки водки.

— Ребята, — обратился к обросшим ленинградцам Галкин, — а вы здесь как долго?

Парни-переростки стушевались.

— Да уже, поди, второй месяц, — ответил старший из них по имени Сеня.

— Крепкие ребята! — в один голос произнесли наши офицеры.

— Два месяца в пустыне, а все еще водка не кончилась, — пояснил Галкин.

Молодые геологи заулыбались.

— Да это мы из запасов нашего бати обслужились, — ответил парень по имени Женя.

— Бати?! — переспросил Стриж.

— Да, мы так нашего бригадира, Бориса Изральевича, окрестили, — покачал головой Сеня.

— Я так понимаю, что это один из трех пропавших, не так ли? — уже серьезным тоном спросил Галкин.

Геологи, опустив глаза, лишь сокрушенно кивали головами.

— Ну, ладно, — произнес Галкин, — теперь-то уже чего…

— Да-а-а-а!!! — протянул Сеня. — Вы правы. Теперь уже сокрушаться незачем. — Ни Валерки нет, ни Бориса Изральевича, ни Сергуни…

— Давайте-ка разливайте, — словно геологи принадлежали к его подразделению, скомандовал майор. И потом, обратившись к Вороняну, распорядился:

— Состряпай-ка нам нормальную закусь, что ли!

Кроме меня и Вороняна, все остальные пили. И пили молча.

Через некоторое время, радуя глаз и желудок «пирующих», появились куски дымящегося мяса. Цвет жаркого был темно-коричневым. А запах уносил в заоблачные дали. Мы в очередной раз поражались мастерству нашего повара.

— Здесь этого зайца называют кустарником, потому как он только по кустам и водится, — объяснял нам Женя, кивая в сторону хорошо приготовленной дичи. — Мы с вечера силки на них ставим. А к обеду и заяц тут как тут.

Мы ели с удовольствием. Наслаждались, не торопились.

Галкин насытился первым и, вытерев жирные руки, заговорил:

— Сколько ружей у них с собой было?

Тот, которого все звали Сеней, закатил глаза, словно что-то припоминая. Однако его опередили.

— Да у них у каждого по ружью было, — ответил за старшего молдаванин Светлан. — Я их сам по распоряжению бати чистил.

— Что за ружья?

— Две старые «ижовки» и новая «тулка», — ответил геолог.

— Поясняю, — блеснул своими знаниями майор — заядлый охотник, — ИЖ-12 и ТОЗ-54. — И тут же вновь обратился к молдаванину: — А чего же это они на сайгу с ружьями пошли? Без винтовки сайгака не взять.

— А в сайгака только батя стрелять собирался. У него один ствол со вкладышем, — просто ответил Светлан, — остальные расчитывали что-нибудь попроще взять. Ну, там вихляев или голубей. Поэтому они, собственно, к чинку[1] и отправились. Там диких голубей… — не договорив, он прочертил рукой выше головы невидимую черту.

— Я так понимаю, что там, у чинка, вы машину и нашли? — сменил тему майор.

Ленинградцы закивали.

— Там склон довольно пологий. Они на него почти до половины въехали. А потом, видимо, у них мотор заглох, или что-то сломалось… — рассказывал Сеня.

— Ага, — произнес майор. Он всегда произносил это «ага», когда его пытливый ум начинал свое расследование.

— А с чего вы взяли, что у них там какая-то неполадка произошла? — задал вопрос Стриж.

— Так ведь следы колес только до середины, а потом обратно, но почему-то юзом, — колеса явно не крутились, будто ее какая сила против воли водителя назад тянула.

При этих словах Галкин крякнул. Остальные военные только переглянулись.

— Что еще? — поинтересовался майор.

Сеня пожал плечами, но продолжал молчать.

— В одном месте нашли следы сапог. Судя по расстоянию между ними, их хозяин на горку взбегал, — вставил свое слово Женя.

— Если я тебя, Женя, правильно понимаю, то вы обнаружили следы только одного человека? — прищурился Галкин.

— М-м-м-м, — задумчиво промычал тот, а потом сказал: — Странно, не правда ли?! — И тут же добавил: — Но и этих следов было немного, остальные засыпаны. Похоже, будто там небольшой оползень произошел.

— Оползень?

— Ну, в общем, такое впечатление, что земля по всему склону осыпалась. Однако как-то странно это происходить должно было…

— Почему?

— А вдруг…! — даже не отреагировав на вопрос майора, воскликнул геолог.

Все посмотрели на говорящего, ожидая продолжения.

— Что?! — быстро спросил Галкин.

— Знаете, вот когда ледяную горку зимой строишь… ну, в детстве, то есть…

— Ну, ну, — поторопил его капитан Стриж, — уже все поняли, продолжай!

— Вот! Не знаю, как в других местах, а у нас это при помощи картонок и досок делалось. Мы таким образом снег в одну кучу сгребали. Чем выше гора становится, тем дальше и снег на нее загребать приходилось. Но как бы ты ни старался, какая-то его часть назад по склону скатывается. И все-таки движение, вызвавшее сход маленькой лавины, было направленно вверх. Я понятно объясняю?

— Женя у нас сначала на физмате учился, — сконфуженно пояснил один из геологов.

Все посмотрели на него и тут же вновь перевели взгляд на Женю.

— То есть ты хочешь сказать, что что-то, или, может быть, кто-то, двигался вверх по склону вслед за нашими охотниками? — предположил Галкин.

— Может быть, и не прямо вслед за ними, но однозначно после того, как прошли наши…

Майор Галкин откинулся назад.

— А собственных следов этого кого-то ты не заметил? — глядя геологу прямо в глаза, задал вопрос старший нашей группы.

— Не-а! — ответил тот.

— Ну, ты, Женька, загнул! — прервал тишину Светлан. — Если кто-то толкал впереди себя по склону картонку, то его следы должны были ложиться поверх следов картонки. А там их нет! — Его глаза весело блестели. Было заметно, что на него водка уже начала действовать.

— Ах, закрой ты рот, Светлан! — отмахнулся от него Женя. — Какая там картонка? Ты опять ничего не понял и все перепутал.

Остальные, пытаясь не задеть самолюбие молдаванина, прятали свои улыбки.

— Я вот что сейчас подумал, — продолжал говорить бывший студент физмата, — если собрать все факты и предположения воедино, то получается, что кто-то, или что-то должно было быть плоским. И к тому же иметь солидные размеры. Этакий ковер-самолет. Только в этом случае объясняется отсутствие всякого присутствия его следов. Или?!