Культурный герой - Юлия Зонис

И все уравнялись и смирились.

Саке, парадные кимоно с аксельбантами, штук двадцать самурайских мечей на подставках. Все это плюс кучу малу разного хлама оставили по наследству бывшие охранители и защитники этих мест — контингент Империи Ниппон-коку.

Без нихондзинских товарищей ни один военный конфликт в мире не обходится. Прям затычки в каждую горячую дырку, пардон — точку. Миротворцы, ёлы. Петарда взорвется, стрельнет в последнем акте автомат, висящий на стене сакли, или какой борец за независимость, надкусив в схороне шмат сала, проорет о славном прошлом УПА, — японские принудители к миру уж тут как тут. Кланяются, чай пьют и голыми пятками кирпичи ломают. Хобби у них такое — пятками. Кстати, вместо чая и перцовка сгодится. А мутный первач, разбавленный кипятком до нужной консистенции, сойдет за саке, если одолеет тоска по родине и провиант вовремя не подвезут.

В общем, япошки у Стены не скучали. Местные девки к ним частенько на суши заглядывали, жареных осьминогов пожевать и просто посидеть на татами, чтоб обнял самурай зазнобу нежно да накинул на плечи кимоно сплошь в медальках. А что, парни видные. Хоть и мелковаты везде, а проворные. Да, чурки. Да, по-нашему ни бельмеса. Зато есть возможность выйти замуж, иммигрировать в Японию и стать гейшей. Гейшам, говорят, хорошо платят. Почти как дояркам пятого разряда.

Сам Старлей, конечно, на посиделках миротворцев не присутствовал, но в подробностях слыхал от тех, кто был в первой группе поселенцев. Говорили, лагерь был полностью разрушен, везде валялись обезглавленные трупы сельских красоток. И друг дружку самураи порубали в капусту. Квашеную, с клюквой. Это был первый официально зарегистрированный сход стенного тумана… Периметр и хозпостройки, конечно, живо восстановили — дня за два. Но сначала пригнали десяток бульдозеров и парочку самосвалов, сгребли метр почвы и куда-то увезли. Вроде как на анализы. И вообще, стране не хватает чернозема.

Громадный ангар, где япошки хранили боевых роботов, поначалу хотели взорвать, а несущие толстенные балки распилить. Как раз очередное соревнование в войсках объявили — по сдаче макулатуры и металлолома. С макулатурой в ВКС никогда проблем не было, всегда можно конспекты воинов экспроприировать и плакаты по устройству автомата Калашникова, пистолета Макарова и РГД-5. И досыпать недостающие килограммы книжечками устава сухопутных войск — и порядок, норма, не хуже, чем у других. Зато с металлом в ВКС проблемы. Хорошо танкистам и летчикам: если приспичит, могут бээмпэшку или автожир на шурупы разобрать и отгрузить счастливым пионерам, чтоб те с гордостью доставили «ржавчину» на переплавку. А уж потом безмерно радостные работяги на заводе соберут броневик или БПЛА. А на крыле напишут белой эмалью: «Любимым воинам от любящих рабочих!» И все в шоколаде, а то и в майонезе. Главное, никто не скучает.

Короче, была такая мысль — ангар на нужное дело извести. Но тогдашний комсостав не позволил. Сказал, что помещение правильное, будем в нем картофель хранить. Если уж япошки умудрились роботов пристроить, то и мы «ариэллу» и «брянский деликатес» определить сумеем. Подчиненные, конечно, возражать не стали. Кто пасть откроет, того тут же в умники запишут и обменяют на тушенку. Да и какая разница? За перевыполнение плана по сбору металлолома солдатикам все равно ничего не обломится. А так хоть балки пилить не придется. К чему все это рассказано? А к тому, что…

— Чаю будешь? — спросил майор, дунув на коричневый кипяток.

— Буду, — обрадовался Старлей.

Но вместо того чтобы налить бойцу цейлонского крупнолистового и дать сахарку, майор поставил кружку на столешницу и вскочил с кровати, на которой лежали какие-то провода и запчасти. Всколыхнулся подпружиненный матрас.

— Вот послушай, воин, для начала… — Расхаживая по комнате и почесывая бритый затылок, он принялся по памяти читать стихи. Лицо его расслабилось, стало мягче, почти что добрым стало. Уверенный голос его звучал то высоко, то низко:

В конце всех песен и времен,

На горизонте вечной славы,

Под несмолкаемое браво

И треск пылающих знамен

Он плюнул вверх, попал в звезду

И молча с крыши прыгнул вниз.

Прощай, засиженный карниз!

Идите на хм-м… и в… э-э…

Майор закашлялся, остановился и осторожно, чтоб не обжечь пальцы, взял алюминиевую серебристую кружку и спросил:

— Ну как?

Старлей сдвинул кепи на лоб и почесал затылок — ему казалось, что, повторяя жесты командира, он и сам станет таким же сильным и серьезно продвинется по служебной лестнице.

— Куда пойти, я не понял?

— Это уж точно, ни хера ты не понял, — внезапно разозлился майор. — Да и куда тебе… мудрость веков… многих тысячелетий!..

Старлей пожал плечами и тоскливо посмотрел на коробку с голубоватой надписью «Рафинад» на белом фоне. Он решил перевести разговор на другую тему:

— Так это… что с роботом делать будем?

Майор мгновенно побагровел, на лице его вздулись желваки.

— Ты!! Ты!!.. Ты, кстати, не в курсе, как сделать так, чтоб мегафон после пары слов закоротило?

Старлей не знал. Пятясь к выходу и кланяясь, он почел за благо не мелькать вблизи от командира. Ибо! У двери он гордо выпрямился, козырнул и удалился, громыхая каблуками по дощатому полу.

Вечерело. Боец ВКС брел по асфальтовой дорожке в тени кленов, верхушки которых освещал прожектор на вышке. Вышку майор приказал возвести у левого фланга части, аккурат над оврагом — контролировать перемещения самовольщиков. Мол, участились случаи контакта с потенциальным противником. Несознательные воины ведут торг с тушканчегами, похищая из библиотеки чертежи баллистических ракет и схемы расположения пусковых шахт. Такую важную инфу — и сливать?! За бесценный чертеж — бутылку «Посольской» и банку кабачковой икры?! Минимум ящик надо брать. И две банки. И лучше бы с хлебом, ржаным. Короче, майор решил весь бизнес под себя подмять. Вообще лишить рядовой состав средств к существованию. Сцука!

В небе светили звезды и парили воздушные шары тушканчегов — разведка за деятельностью землян велась круглосуточно. Разведка должна быть тайной, а струи выхлопов демаскируют. Потому ушастые и затеяли возню с аэростатами. К тому же ведущими исследователями землян доказано, что чужаки, обнаружив на нашей планете развитое воздухоплавание и самолетостроение, испытали настоящий культурный шок. Обладающие способностью к полету, тушканчеги с удовольствием воспользовались услугами транспортной и гражданской авиации. Вот такой вот феномен. Правда, люди, имея возможность самостоятельно передвигаться по горизонтали, тоже садятся в автомобили, рискуя попасть в ДТП. Так что феномен весьма сомнительный, скорее подтверждение общевселенского правила.

Шагая по аллее, Старлей мечтал. Вот извлекут из ангара гигантского робота, а за роботом обнаружится гараж японских мотоциклов! И он, Старлей, выберет себе какую-нибудь шибко красненькую и скоростную «хонду», чтоб потом, ночью, когда никто не видит, разогнаться по плацу и проскочить КПП, и рвануть по серпантину. Только ветер в лицо, только свобода, только он и дорога…