Шторм на Крите - Сергей и Дина Волсини

Он пошел к морю. На пляже не было ни души. И здесь все было готово к стихии: лежаки спрятаны, зонты свернуты, деревья накрыты сетками и перевязаны. Антон Ильич даже остановился от неожиданности. Еще вчера здесь было по-летнему весело, на пляже купались и загорали, играли в волейбол и прыгали на волнах, а сейчас сюда будто зима пришла. Море лежало серое и неподвижное, над ним нависало такое же серое небо. Остров впереди растаял в облаках, горизонта не было видно, вместо него клубился туман. С неба по-прежнему накрапывал дождь.

Антон Ильич пошел к пирсу. Кроссовки вязли в песке, в лицо дул ветер. Дойдя до пирса, он не пошел по нему к морю – не хотелось идти к холодным волнам под холодным ветром, – а постоял немного да и двинулся обратно. Даже собаки сегодня не пришли. Бар на пляже с утра не открывался. И посуду, и стулья унесли подальше от ветра, барную стойку накрыли от дождя, даже прислониться было некуда. Куда бы присесть? Не идти же обратно в номер? Под навесом он увидел лежаки, пошел туда, вытащил один, приволок его на берег, сел один-одинешенек посреди пустынного пляжа и стал смотреть на море.

Пейзаж не радовал глаз, но Антон Ильич сидел и смотрел, зная, что это лучше, чем сидеть со всеми в отеле или спать в номере. Как нарочно, дождь зашумел сильнее. Антон Ильич натянул капюшон. Крупные капли барабанили по куртке и падали перед ним на песок. Пляж запестрел от круглых темных капель. Он поднял голову: над ним стояла низкая бурая туча и, казалось, вот-вот разразится ливнем. Пришлось оттащить лежак на место и искать себе укрытие. Быстрым шагом он направился к единственному оставшемуся не разобранным зонту, встал под ним и стал ждать. Ливень, однако, все не шел. Дождь капал то сильнее, то затихал, а Антон Ильич все стоял под зонтом и глядел на серо-зеленое марево из моря, дождя и тумана.

Возвращаясь с пляжа, он увидел, как ко входу подъехало такси. Из передней дверцы выскочила Юля и бросилась доставать вещи из багажника. За ней вышел таксист и стал помогать. Антон Ильич инстинктивно подался вперед, чтобы скорее оказаться рядом с Юлей и помочь ей справиться с чемоданами, как вдруг задняя дверь открылась, и из нее вышла другая девушка. Лица ее Антон Ильич не видел. Со спины она казалась чуть ниже Юли, такая же стройная и светловолосая, одетая в черные брюки и черную блузку без рукавов. Кто это, подумал Антон Ильич? Девушка обошла машину, открыла другую дверцу, и оттуда появилась маленькая высохшая старушонка с короткими фиолетовыми волосами, торчащими в разные стороны. Она выбралась из машины, распрямила спину, огляделась вокруг и голосом, неожиданно громким для своей щуплой комплекции, произнесла:

– Говорила я тебе, зонтик надо брать в ручную кладь. Дождь идет!

– Мама, ну какой дождь! Здесь идти два шага.

– Вечно ты меня не слушаешь!

Мама? Так это мать Юли? Антон Ильич не верил своим глазам. Он ожидал увидеть статную пожилую даму, а эта юркая девушка никак не вписывалась в образ Юлиной мамы, какой он себе ее представлял и с которой ему предстояло знакомиться.

Юля расплатилась с таксистом и окинула взглядом чемоданы. Антон Ильич невольно пригнулся, ускорил шаг и скрылся за поворотом. Пойду-ка я к себе, решил он. Не слишком удачный момент для знакомства.

Сквозь сон он услышал, как в дверь постучали. Воду, наверно, принесли, подумал он – здесь каждый день приносили две маленькие бутылочки минеральной воды. Пусть зайдут попозже.

Стук не прекращался.

– Завтра, завтра! – крикнул Антон Ильич по-английски, перевернулся на другой бок и только стал засыпать, как его снова разбудили.

– Это я! – послышалось из-за двери.

Кто это? А, кто бы там ни был, дайте же наконец поспать, подумал Антон Ильич, не открывая глаз. Вдруг из-за двери донеслось:

– Антон Ильич! Это я, Юля. Антон Ильич! Я чаю принесла.

Глаза у Антона Ильича сразу открылись. Он откинул одеяло и сел. Юля? Как? Откуда она здесь? Зачем? Она же должна была позвонить, а не прийти! Может, что-то случилось? Бог мой, надо одеться. Он вскочил с постели. Где халат?

– Иду, иду! Одну минуту!

И давно она, интересно, там стоит? Надо бы умыться. И прибрать вещи. И носки отсюда убрать.

Он открыл ей дверь:

– Ради бога, Юленька, извини. Я ждал твоего звонка и задремал. Проходи, проходи. Присаживайся.

Юля держала в руках две чашки чая. Она осторожно несла их, чтобы не расплескать, и в то же время кидала поверх взгляды на Антона Ильича и на его комнату. От нее не укрылась наспех заправленная постель. Заметив это, Антон Ильич предложил:

– Может, сразу на балкон? Присядем на свежем воздухе?

– На балконе ветер.

– Ах, да. Ты права. Тогда присаживайся сюда.

Он быстро расчистил место на круглом столике, достал из мини-бара какую-то потертую шоколадку – единственное, что там было сладкого, – и сел рядом. Чай остыл, шоколадка тоже смотрелась неаппетитно, и они просто сидели, неловко глядя друг на друга.

Антон Ильич почувствовал, что в Юле снова что-то переменилось. Он видел, как тревожно она поглядывает на него и как напряженно держится, как будто бы не была вчера здесь, с ним, в этой комнате и в этой постели. Несмотря на улыбку, в ней снова появилась какая-то отстраненность, и она снова звала его на «вы».

– Мои приехали, – произнесла она.

– Да, да, – кивнул Антон Ильич.

Я видел, чуть не сказал он, но осекся.

– Так вы идете с нами ужинать? Как договаривались?

– Юленька…

Антон Ильич чувствовал себя разбитым и ужинать в новой компании ему сегодня не хотелось. Он собирался просить ее перенести знакомство с родственницами на следующий день – в конце концов, впереди у них еще столько времени! – но Юля не дала ему сказать и возбужденно заговорила:

– Только идемте в кафе, хорошо?

– В какое кафе? – удивился Антон Ильич.

– В наше.

– В наше?

– Да.

– Но зачем? Разве мы не можем поужинать в отеле?

– Ну вы же хотите произвести хорошее впечатление?

Антон Ильич растерялся.

– Хотите, да? – настойчиво повторила Юля.

– Я не знаю. Хочу… наверное.

– Ну вот! Я от вашего имени пригласила всех на ужин в кафе. Чтобы было как-то по-праздничному, необычно. Встречаемся прямо там. Только не раньше восьми. Давайте даже в восемь пятнадцать, хорошо? А то бабуле еще отдохнуть надо после самолета.

– Хорошо…

Она довольно кивнула, поднялась и пошла к двери, словно сделала то, ради чего приходила, и больше оставаться ей было незачем. Антон Ильич пошел за ней и потянулся обнять ее, но Юля остановила его рукой и сказала:

– Потом, потом. Мы с вами потом, после ужина встретимся, ладно?

Уже в коридоре она повернулась и крикнула издалека: