Проклятая - Кристина Цагария

Любой из нас, когда он чего-то очень боится или когда чувствует себя беззащитным, в опасности, на шаг от края бездны, подает сигнал. И этого сигнала не слышно и не видно. Потому что это чистая энергетика. Это просьба о помощи, которую улавливают только некоторые.

Когда ты счастлив, когда кого-то ласкаешь или целуешь, когда ты сердит, взволнован или печален, твое тело говорит. Но вот когда тебе страшно – тогда совсем другое дело: тогда твое тело лишь подает сигналы. А мой страх, кроме них, не воспринимал никто. Кучинотта и братья Яннелло меня по-прежнему осаждали.

Они выслеживали меня на улице, звонили мне на мобильный. Они воспринимали мой сигнал и на него отвечали. Потому что они знали, что чем больше я боюсь – тем сильнее они сами.

А вот все остальные, наоборот, ни о чем не догадывались. Всем остальным казалось, что моя жизнь идет нормально.

На прошлой неделе я сдала экзамены за третий класс: в понедельник – письменные, в пятницу – устные. И хотя я сейчас и жду, когда вывесят списки, но уже знаю, что меня переведут в следующий класс.

А потом, что потом? Вот я уже закончила школу. Ну и что мне делать дальше? Не знаю. Продолжать учебу я не хочу: не очень-то мне нравится учиться. Я всегда была сообразительной, но вот учиться – это не для меня.

Да, но тогда что – для меня?

Я даже не знаю. Ах, ну да: я уже девушка на выданье. Я умею готовить, наводить порядок, вышивать. Это да, это я умею делать. И вот это делать мне нравится.

Но вот когда я теперь думаю о мужчинах, мне сразу же представляются они. И тогда мне хочется только одного – остаться одной, сидеть, включив радио, у себя в комнате, ничего не делать и дожидаться ночи.

Это правда: я совсем не сплю, и мне ничего не снится. Но вот днем мне приходится смотреть людям в лицо. Моей маме, моему папе, моим родственникам. А вот зато ночью я могу ни о чем не думать и ни на кого не смотреть. Ночью я должна только дышать. Ночью мне не нужно делать никакого выбора, и я должна делать только одно – ждать. А когда ночь проходит, я опять должна делать только одно – снова ждать, когда опять придет ночь, следующая ночь.

Неделю назад я сдала экзамены за третий класс, и с тех пор уже не выхожу из дому. Я пошла на кухню и, выдвинув ящик стоящего около плиты буфета, вынула оттуда ножницы. Потом заперлась в ванной. Дома никого нет. Папа работает в поле. Мама тоже ушла на целый день, убираться в чужих домах. А сестренку отвели к моей тете Тициане.

Конец июня. Воздух горячий, а солнце так и шпарит. Перед зеркалом я накрасилась. Черным карандашом обвела себе глаза. Потом растушевала краску. Наложила на веки голубые тени. Потом взяла губную помаду. Провела ею по губам, а потом ровно размазала ее пальцами. Сложила губы для поцелуя и звонко ими чмокнула. Потом, намазав кончики пальцев губной помадой, растерла ее по щекам. А потом посмотрела на себя в зеркало. Подняла руки над головой, как балерина классического балета.

Я гримасничаю. И смеюсь. И придумываю себе перед зеркалом разные взгляды. Вот пристальный взгляд. Вот романтический. Вот меланхолический.

Я смотрюсь на себя в зеркало и танцую прямо в пижаме. Без музыки. В лучах июньского солнца.

А потом беру ножницы.

Да, я красивая. С виду как настоящая женщина.

Вжик.

Я пощелкала ножницами.

Вжик, вжик, вжик.

Беру в руки свои волосы, большими прядями, и их отстригаю. Не спеша и как придется. Стригусь совсем коротко.

Вжик.

Трогаю рукой щеку. Щека у меня вся мокрая. Значит, я плачу.

Плачу – и продолжаю стричь.

Вжик.