Лестница лет - Энн Тайлер

— Что я действительно хотела бы знать, — бросила она через плечо, — так это то, можешь ли ты действительно жить так? Потому что твой журнал такой особенный, что ли?

— О, но я ведь и не собираюсь совершать прорыв, — ответил Эдриан спокойно. — Думаю, довольно скоро мне придется закрыться. Переключиться на что-то новое. Но мне не привыкать. Прежде я издавал бюллетень для игроков в домашний бейсбол.

Шкаф был полон нарядов Розмари: топов, платьев, брюк, рассортированных от более коротких к более длинным, — они висели каждый на отдельной вешалке, а не по нескольку на одной, как у Делии. По словам Эдриана, Розмари оставила все свои вещи, когда ушла. Она взяла только черную шелковую пижаму, в которой спала, и узкую черную сумочку. Почему Делию это так волновало? Уже не в первый раз она, как загипнотизированная, стояла перед шкафом Розмари.

— А перед этим, — продолжал Эдриан, — я выпускал журнал для фанатов «Мэш».

Молодой человек снова был позади нее.

— На что ты жил все это время? — спросила Делия.

— Ну, Розмари досталось какое-то наследство.

Она закрыла дверь шкафа и обернулась:

— Ты узнал об этом прежде, чем женился?

— Почему ты спрашиваешь?

— Я недавно думала о том, не женился ли на мне Сэм для того, чтобы заполучить практику моего отца, — ответила она.

Не следовало этого говорить. Эдриан посмотрит и подумает: «Да она домохозяйка, и локти у нее торчат». Но вместо этого он улыбнулся и сказал:

— Если бы я был на его месте, я бы женился на тебе ради твоих веснушек.

Делия подошла к той стороне кровати, на которой спала Розмари. Она знала, что эта половина — ее, потому что возле лампы стоял стеклянный флакончик духов. Она положила статью доктора Эдуотера на прикроватную тумбочку, а потом, как будто это было совершенно естественно, открыла маленький комод снизу. Женщина смотрела на маникюрные ножницы, пилки и бутылочки лака для ногтей.

Как ей подходило имя Розмари! Розмарин — редкое растение с острым вкусом, почти ядовитое. Если положить его в пищу слишком много, может показаться, что вы едите нефтепродукт. В этом имени не было ничего пресного, ничего сдержанного или скучного. Ничего веснушчатого.

Эдриан подошел сзади. Повернул Делию лицом к себе и обнял, и в этот раз она не отстранилась, а обвила его руками за талию и ответила на поцелуи. Он поцеловал ее губы, веки и снова губы. Он прошептал:

— Ляг со мной, Делия.

Потом зазвонил телефон.

Казалось, что Эдриан его не слышит, он никогда не слышал. И никогда не отвечал на звонки. С самого начала Эдриан объяснил, что это его теща, которой зять нравился больше, чем родная дочь, и она все еще пытается свести их вместе. Делия однажды спросила: «Откуда ты знаешь, что это — не Розмари?» — а он, пожав плечами, ответил: «Розмари не любит разговаривать по телефону». И теперь он даже не дернулся, не напрягся — она чувствовала его малейшее движение. Молодой человек поцеловал изгиб ее шеи, и Делия поняла, что стоит уже вплотную к кровати. Но телефон продолжал звонить. Десять звонков, одиннадцать. Она, должно быть, подсознательно их считала. Осознание этого каким-то образом заставило женщину отстраниться, хотя и с таким чувством, будто она выныривает с глубины.

— О господи, — сказала Делия срывающимся голосом и постаралась аккуратнее заправить блузку в юбку. — Мне правда пора ехать. Я оставила сумочку внизу?

Эдриан тоже прерывисто дышал. Он не ответил. Тогда она сказала:

— Да, я помню! На стуле. Мне нужно торопиться, мать Сэма придет сегодня на ужин.

Делия спускалась по лестнице. Тем временем телефон разрывался четырнадцатым звонком. Пятнадцатым. Женщина дошла до прихожей, схватила сумочку и повернулась к парадной двери со словами:

— Знаешь, мы завтра уезжаем в…

— Ты никогда не остаешься, — сказал Эдриан. — Ты всегда несешься прочь, как только приходишь сюда.

Она пробормотала что-то невразумительное.

— Чего ты боишься?

«Я боюсь оказаться обнаженной перед кем-то, кому тридцать два года от роду», — подумала она, но не сказала. Вместо этого Делия притворно улыбнулась и проговорила:

— Думаю, мы увидимся после поездки.

— Ты можешь когда-нибудь выкроить побольше времени? Всю ночь? Не можешь сказать им, что будешь у подруги?

— У меня нет подруги, — ответила Делия.

И вдруг подумала — а ведь это правда. Выйдя замуж за Сэма, она сменила круг общения и возрастную категорию знакомых, так что все ее школьные подруги остались в стороне.

— Хотя нет, есть Бутси Фишер, — сказала она («Сэм называл ее Официальная Бутси», — всплыла откуда-то мысль). — У нас дети ходили в один садик.

— Ты не можешь сказать, что будешь у Бутси?

— Ой, нет, я не представляю, как я…

И затем, по смягчившейся линии рта догадавшись, что парень снова собирается ее поцеловать, нервно ему помахала рукой и почти бегом бросилась к двери, чуть не снеся по пути Буча с его матраса.

Забавно, подумала Делия, усевшись в машину, как часто ей вспоминаются школьные годы. Это было то самое головокружительное, оглушающее, смятенное чувство, когда она возвращалась домой с тайных свиданий; те же разрумянившиеся щеки, те же припухшие губы, которые сейчас отражались в зеркале заднего вида. Остановившись на красный свет, Делия проверила, все ли пуговицы застегнуты, и поправила кулон так, чтобы он оказался между ключицами. Вспомнила, как Эдриан спросил: «Почему ты всегда носишь украшения на шее?» — и еще: «Ляг со мной, Делия», и так же, как когда-то в школе, она смутилась больше от воспоминания, чем от самого события. Если бы она не сидела, ее ноги подкосились бы.

Может быть, она и могла бы сказать, что поедет к Бутси. Не на целую ночь, конечно, а на вечер. Разумеется, никому из ее семьи не пришло бы в голову ее проверять.

Делия остановилась в проезде, в котором сейчас не было других автомобилей, кроме машины Сэма. Со стороны заднего двора шел дымок, видимо, на ужин они затеяли мясо на гриле.

Следуя на запах, она подошла к маленькой прямоугольной площадке под окном кабинета. Да, там он и стоял, рассматривая термометр гриля, приподняв очки. На муже по-прежнему были рубашка, галстук и брюки от костюма, не было только белого халата. Сэм выглядел настолько официально, что Делия забеспокоилась. Неужели все понял? Но, выпрямившись, он только сказал:

— Привет, Ди. Где была?

— А, я… просто пробежалась по магазинам.

Делия удивилась, что он не спросил по каким, хотя видел, что жена вернулась с пустыми руками. Только кивнул и стукнул по термометру указательным пальцем. Поднимаясь по ступенькам на кухню, она почувствовала себя так, как будто пробуждалась от глубокого, липкого дневного сна. Пройдя мимо Элизы, Делия направилась в прихожую.