Быть может, история любви - Мартен Паж

Еще полчаса он просидел лавочке, наблюдая за отправлением поездов, пока не позвонила Армель. Ее рабочий день подходил к концу, и она предложила Виргилию зайти к ней. Он вышел с вокзала.

Красные огни ресторанов и белые лампы фонарей его раздражали. Лучше бы все погрузилось во тьму. Он опустил голову и шел, глядя на свои ботинки. Ритм шагов помогал ему думать. Каждый шаг вбивал кусочек в гигантский пазл, общая картина которого стала ему ясна только после того, как последний фрагмент лег на свое место. Когда Армель открыла дверь, он уже принял решение.

— Я найду ее, — сказал он.

Он все еще смотрел в землю, что говорило об интенсивном мыслительном процессе. Армель подняла его лицо, взяв за подбородок, и расцеловала в обе щеки. Закрыв дверь, она потащила приятеля в кабинет.

— Мне ее не хватает, — сказал Виргилий, беспомощно разводя руки в сторону.

— Но ведь вы почти не знакомы, как тебе может ее не хватать?

— Сам не знаю, не хватает, и все.

— Вид у тебя воинственный. Ты мне нравишься таким.

Армель всегда относилась к нему серьезно. Это было одним из ее достоинств.

— Всю жизнь я старался избегать проблем, и вот чудовищный результат. Может быть, стоит рискнуть?

Они устроились в кабинете. Из шкафчика, встроенного в книжные полки, Армель достала бутылку вина «Пик сен-лу» и два бокала. Виргилий сделал глоток. Он почувствовал тепло, и ему полегчало. Армель рассказывала о своих клиентах. Сарафанное радио прекрасно работало. Виргилий много лет наблюдал, как упорно она двигалась к своей цели; он восхищался ее увлеченностью. Они были ровесниками, но она ушла далеко вперед. Казалось, ничто не могло помешать ей. Такой пример заразителен. Разговор опять вернулся к Кларе.

— Она блондинка или брюнетка, не помнишь?

Виргилий растянулся на диване. Очень хотелось отдохнуть. Решение отыскать Клару отняло у него все силы и вдобавок пробудило острую тревогу. Однако он запретил себе поддаваться страхам, которые делали из него рохлю и заточали в четырех стенах.

— Не знаю, высокая она или нет, не знаю цвета ее глаз, не знаю, каковы ее политические взгляды. Не знаю, любит ли она смотреть старые фильмы, какие книги читает и какую музыку слушает. Но мне нравится манера ее речи, мне нравится тембр ее голоса.

Что может быть важнее? Пение птиц, музыка, шорох облетевших листьев звучали какофонией по сравнению с голосом Клары.

— Как ты думаешь, почему я совсем не помню ее?

— Самая распространенная причина амнезии — травма головы, — проговорила Армель своим особенным тоном — нежным и одновременно ироничным.

— Но я не ударялся головой.

— И все же у тебя был шок.

Виргилий пощупал голову. Армель открыла окно, чтобы проветрить кабинет. За день воздух сгустился от чужих тайн, слез и страстей.

— Всем меня жаль, — сказал Виргилий. — Это невыносимо. Друзья только и делают, что жалеют меня. Мне надоело, что на меня смотрят как на безнадежного больного. Словно в соседней комнате уже приготовлен гроб. Рановато, я собираюсь еще пожить.

— Ты — самый мужественный человек из всех, кого я знаю, Виргилий. Я за тебя спокойна.

Виргилий встал и подошел к окну. Клошары пели у своих палаток на берегу канала, парочки катили коляски, подростки играли в пинг-понг, у шлюза ждала баржа. Компания молодежи устроила пикник.

— Люблю эти огоньки, — сказал Виргилий, указывая на точки, гирляндой огибающие заросли неподалеку от шлюза.

— Это шпана окопалась в кустах и курит травку. Облюбовали себе местечко, теперь тут легавых полно.

В глазах Виргилия промелькнула грусть. Армель прижалась к нему и обняла за плечи. Виргилию нравился ее запах — туберозы с примесью гиацинта и муската.

— Я хочу дать тебе один совет по поводу Клары, — сказала Армель.

— Давай.

— Не пытайся представить себе ее. Выключи воображение. Иначе будет плохо. Ты ее встретишь и будешь разочарован.

— Выключить воображение, — повторил Виргилий, чтобы совет Армель глубже проник в его сознание.

— Ты просто еще не понял, Виргилий, но тебе надо защищаться от своей буйной фантазии.

Армель была права: Виргилий придумывал женщин, которых любил. Кстати, возможно, он и любил-то их потому, что они будили его воображение. Он видел в них то, чего на самом деле не было. Армель стала для него близким человеком, так как ее глубокая и загадочная душа не оставляла простора для творчества. Ему просто не пришлось дополнять ее образ.

Но Армель волновалась зря. На сей раз Виргилий столкнулся с женщиной, которую нельзя было представить в прямом смысле слова. Воображению трудно начинать с абсолютно чистого листа, ему нужна плоть, чтобы впитать ее, а затем и трансформировать. У Виргилия не было ни малейшей зацепки, ни единой приметы, необходимой для создания портрета Клары. Конечно, он мог бы нарисовать идеальный портрет и наделить ее всем тем, что он ценил в женщине. Но он слишком хорошо понимал, чем рискует. Когда мы мечтаем об идеальном партнере, то невольно описываем себя — без недостатков и слабостей, выбирая подходящий пол.