Мокко. Сердечная подруга - Татьяна де Ронэ

Но куда запропастился Матье? До начала сеанса оставалось меньше часа, а я так и не заказал ужин! Подошел официант: «Сын просит вас к телефону!» Оказалось, что Матье задержал преподаватель и он не сможет прийти. Но я уже принял решение: я все равно посмотрю «Манхэттен», даже если придется идти в кино одному. Заказ мне принесли быстро: немсы со свежей мятой и острым соусом, курятину «чоп сюэй» и кантонский рис.

За едой я читал газету и время от времени поглядывал на Жозефину, которая пила вторую чашку кофе без кофеина. Скоро приятельница, молодая брюнетка со звучным смехом, поцеловала ее и ушла. Жозефина повернулась в мою сторону. Я сделал вид, что увлечен чтением. Мне было неприятно, что она видит меня в одиночестве.

Когда я подозвал официанта, чтобы оплатить счет, она подошла к моему столику.

– Добрый вечер, мсье Бутар!

– Добрый вечер, Жозефина!

– Вы чувствуете себя лучше?

– Да, спасибо.

– Вы встречались с доктором Пинель?

– Нет. В этом нет необходимости.

Пару секунд она молча смотрела на меня, а потом быстро взглянула на свои наручные часы:

– Мне пора. До встречи!

Она улыбнулась мне и направилась к выходу.

В кинотеатре я пожалел, что Матье нет рядом. Зал провалился в темноту. Мое сердце вдруг сжалось. Но черно-белые виды Нью-Йорка и музыка Гершвина понемногу развеяли грусть. Белокурая и белокожая героиня фильма в исполнении Мариэль Хемингуэй очаровала меня. Очень юная, с пухлыми щечками, она двигалась неловко, как это свойственно подросткам, но при этом всем своим существом излучала волнующую чувственность. Казалось бы, как может такая девушка ласкать и целовать Вуди Аллена, который совершенно не похож на соблазнителя, да еще лет на тридцать старше? И все же сама идея меня немного приободрила.

После окончания сеанса я уже шел к выходу, когда кто-то потянул меня за рукав.

Жозефина.

– Вы здесь? – удивилась она.

– Нуда.

– Надо же! И тоже один, как и я?

– Сын не смог прийти.

– Моя подруга тоже. Как странно! Если бы я знала… – Ее лицо осветилось улыбкой. – Давайте посидим где-нибудь и поговорим о фильме!

Мы зашли в бар на бульваре Сен-Мишель. Я говорил мало, больше смотрел и слушал. Она оказалась веселой, порывистой, открытой. Ей тридцать четыре, в разводе, живет с дочкой Валентиной, которой десять лет. Уже восемь лет работает у профессора Берже ле Гоффа.

Случалось ли мне раньше вести с женщиной задушевную беседу до самой ночи? Вряд ли… Жозефина засыпала меня вопросами. Я с удовольствием отвечал, а потом спрашивал о том, что было интересно мне. Между нами завязался простой и приятный диалог. Это было мне в новинку. В обществе женщины я всегда чувствовал себя неловко. Но в тот вечер у меня, что называется, развязался язык. Слова текли с удивительной легкостью. Жозефина много смеялась. Притворялась ли она? Не знаю, но смех ее звучал искренне. У меня никогда не получалось рассмешить женщину, если, конечно, не считать веселья Элизабет во время нашей последней встречи, да и то повод для потехи был совсем для меня не лестным. Словом, как я ни пытался, но насмешки ни в словах, ни в смехе Жозефины не обнаружил.

Около полуночи мы расстались у входа в метро.

– Это был очень приятный вечер, – сказала она.

– Я тоже так думаю.

Последовало недолгое молчание. Потом она неуверенно протянула мне руку.

Я вернулся к себе, на улицу Шарантон. Может, она ожидала, что я ее поцелую? Эта протянутая для прощания ручка показалась мне какой-то безликой. Этот жест грубо разрушил очарование проведенного вместе времени.

Добрых полночи мысли о Жозефине не давали мне заснуть. Как увидеться с ней снова? Позвонить в больницу и предложить встретиться? Я знал, что на это мне не хватит смелости. Как было бы здорово, если бы она сделала первый шаг!

Я попробовал разобраться в своих чувствах. Чего именно мне хочется? Поспешно овладеть ею здесь, в моей холостяцкой берлоге, увидеть ее обнаженной в кровати, с разбросанными по подушке волосами? Нет, не то, не так! И все же мое желание было вполне реальным и ощутимым…

Ко мне потихоньку подкрадывался сон; я отдал ему свое усталое тело, но мой рассудок, растревоженный Жозефиной, еще долго не мог успокоиться. Уже почти провалившись в сон, я вдруг понял, что скучаю по ее голосу, ее смеху, запаху ее духов, словно эта женщина уже наполнила мою жизнь искренностью своей улыбки.

Десять утра. Звонок телефона вернул меня к действительности. Это была она. Откуда у нее мой номер? Ну конечно, он ведь указан в истории болезни!

– Я только хотела сказать вам…

Вытянувшись на теплой простыне, я вслушивался в эту населенную недосказанностями тишину.

– Надеюсь, я вам не помешала?

И снова молчание.

– Наверное, я кажусь вам нахалкой…

Я не мешал ей говорить.

– Может, я вас разбудила?

Чувствовалось, что Жозефина смущена, и все же голос ее был теплым и взволнованным.

И я взял инициативу в свои руки. Это было очень просто. Намного легче, чем я думал.

– Мне тоже хотелось вас услышать. И вы мне совсем не помешали. Я нахожу вас очаровательно смелой! Да, вы меня разбудили. А вы знаете, что в Сен-Ламберте идет фильм «Энни Холл» Аллена?

* * *

Мы стали встречаться раз в неделю недалеко от ее работы в кафе на бульваре де л'Опиталь. Жозефина решительно отказывалась от алкоголя, потому что мне пить было запрещено. Расставались мы обычно поздним вечером, проведя пару часов за приятной и оживленной беседой. Я часто подумывал о том, чтобы пригласить ее на ужин, но не осмеливался, и однажды она сама предложила сходить в бистро на бульвар Сен-Марсель.

В тот вечер мы хохотали как сумасшедшие. От смеха Жозефина щурилась, так что ее глаза превращались в две обрамленные черными ресницами черточки, и становилась похожей на маленькую девочку. К концу ужина она по-дружески взяла мою руку, задержала ее в своей, а потом пальцем свободной руки ласково провела по моим пальцам. Соприкосновение с ее кожей взволновало меня.

– Этот вечер – просто чудо! Редко встретишь мужчину, который умеет так развеселить женщину. Спасибо!

Мне очень хотелось поднести ее руку к губам, поцеловать эту ложбинку у локтя… Но она смотрела на меня ласково и с благодарностью, и я не осмелился испортить интимность момента. На улице, когда мы вышли из кафе, вместо того чтобы ответить на дружеское прикосновение губ к щеке таким же мимолетным поцелуем, я обнял ее. Она положила голову мне на плечо. Мы долго стояли, прижавшись друг к другу.

– Мне хорошо в ваших руках, – прошептала она.

– Я отвезу вас домой, – предложил я. – Вы не против?