Что может быть лучше? - Михаил Армалинский

Но должна ли работа быть обязательно произведением искусства, чтобы повлиять на общество так сильно, чтобы повернуть его развитие в иную сторону? Или усилим вопрос: можно ли создать такое сильно влияющее на общество произведение, основная цель которого именно вызвать «эротическое возбуждение»?

Ответом на этот вопрос явился фильм Глубокое горло (Deep Throat), вышедший на экраны Нью-Йорка 12 июня 1972 года. До этого знаменательного события кинопорнография, разумеется, существовала, но она состояла из кратких ебальных сцен и показывали их в специальных кинотеатрах, куда ходили практически только мужчины, причём малореспектабельные, а если кто поприличнее, то делали они это тайно, будто совершали преступление.

А тут вдруг появляется полнометражный порнографический фильм с забавным сюжетом, начинающийся как обыкновенный художественный фильм, то есть без всякой ебли, но по ходу действия разворачивается история молодой женщины, которая мучается отсутствием сильных ощущений при ебле, и она во что бы то ни стало хочет испытать оргазм. После посещения врача оказывается, что в силу неисповедимости путей господних клитор у этой женщины располагается в горле, из чего следует очевидное решение проблемы – брать хуй так глубоко в горло, чтобы он тёр тамошний клитор и тем вызывал оргазм. Эта анатомическая аномалия делает юную женщину такой чудесной хуесосательницей, что её умению, граничащему с искусством, посвящается значительная часть фильма.

На этот фильм клюнуло голодное общество прежде всего потому, что он вышел в обличии общепринятого фильма и шутливо, а не упёрто показывал радостные половые общения. Впервые респектабельные матроны, матери, молодые и старые женщины в одиночку и с мужьями и любовниками пошли на порнофильм, который показывался в обыкновенных, а не в специально отведённых для порнографии кинотеатрах.

Так же впервые о порнографическом фильме стали писать в газетах и журналах, упоминать на телевизионных шоу и по радио.

После того как толпы, стоящие в очереди на этот фильм, не спадали неделями, в «Нью-Йорк тайме» появилась статья о новом порнографическом феномене. Так впервые самая уважаемая и всемирно известная газета написала о порнографическом фильме. Эта статья буквально стала индульгенцией для интеллектуального высшего общества Нью-Йорка, и высший свет повалил смотреть Deep Throat. Ну а когда стало известно, что Жаклин Кеннеди тоже очаровалась гимном хуесосанию и женскому оргазму, то началась ходынка. Но без жертв среди зрителей, а только среди создателей Deep Throat.

Режиссёром и постановщиком фильма был Gerard Damiano, бывший парикмахер из Queens, женатый и при двух детях. Он любил женщин, а те любили его в ответ, и одним из проявлений этой любви были женские откровенничанья в процессе стрижек и перманента (сперманента?). Вот он и наслушался о массовой женской неудовлетворённости в браке, и решил парикмахер сделать фильмы про еблю, благо он и тем и другим давно увлекался.

В то время единственный доступный путь в кинематографию для простых смертных была порнография. Для многих прославившихся режиссёров порнографические фильмы были первым шагом для того, чтобы попасть в Голливуд. А вскоре на студии Paramount стали сниматься порнофильмы, тихо, без рекламы, тайно – киношники делали деньги.

К тому времени, когда к Gerard Damiano пришла идея Deep Throat, он уже имел некоторый опыт изготовления порнофильмов, и когда к нему на пробы привели молодую женщину Linda Lovelace и она продемонстрировала своё искусство, состоящее в полной подавленности рвотного рефлекса, то Damiano понял, что нашёл свою путеводную порнозвезду. Буквально за несколько дней он написал свой нехитрый сценарий, и понеслись съёмки. Однако он совершил одну ошибку, за которую ему пришлось дорого расплатиться.

Deep Throat – самый коммерчески успешный фильм в истории кинематографии: его изготовление обошлось в 25 тысяч долларов, а заработали на этом фильме 600 миллионов. Только из этих богатств Damiano ничего не досталось. А всё потому, что в деловые партнёры (ему нужны были деньги на создание фильма) он взял двух приятелей мафиози – Damiano ведь всё-таки итальянец. Так что после того, как на фильм обрушился успех, Damiano вынужден был «добровольно» переписать все права на своих партнёров, иначе бы он оказался с переломанными руками и ногами. Великая хуеглотательница Linda Lovelace (настоящая фамилия Boreman) получила за своё участие в фильме всего 1250 долларов. Плюс славу. Но и славой она не смогла толком воспользоваться. Произошло это потому, что хуеглотательство было её единственным талантом, а разума Linda была лишена основательно, что она неоднократно доказала своим поведением впоследствии. Но это отдельная тема.

Damiano был вполне разумен и вовсе не считал свой фильм произведением искусства ни с точки зрения актёрского мастерства, ни тем более режиссёрского. Это была добрая порнографическая шутка, которая рассмешила (возбудила) всю Америку, потому что в шутке была огромная доля правды.

Следует помнить, что хуесосание в христианской и других антимудацких культурах считалось одним из самых ужасных извращений, часто похуже анального секса. А в фильме ещё мужик женщине клитор лижет, о чём в библиях вообще помалкивают, потому как те мужики, что библии сочиняли, про клитор и не слыхивали – они требовали, чтобы гонимые проститутки им хуй сосали.

Фильм оказался таким успешным, ибо потакал мужской мечте, чтобы для женщины сосание хуя было великим наслаждением, и выдумка, будто в горле у женщины задействован клитор, подтверждала для мужчин, что женщинам сосать хуй должно быть чрезвычайно приятно и, чем глубже ты засаживаешь ей в горло, тем счастливей должна становиться женщина. То есть этот фильм насаждал ещё одну иллюзию и делал мужчин только более эгоистичными в сексуальных отношениях. А мужчинам только это и нужно.

Женщины же, клюя на всякую лестную ложь, небось думали, обделённые наслаждением, что, если попробовать сосать хуй да взять его поглубже, может, и впрямь приятней будет.

Так что после этого фильма хуесосание стало женщин прельщать как нечто самое желанное для мужчины и в то же время страшить, так как многие женщины не умели это делать или не хотели. Они стали спешно учиться, как не задохнуться и подавить рвотный рефлекс, засовывая хуй в горло. Началась народная оральная самодеятельность.

Но клитор пребывал на прежнем месте, а вовсе не переместился в горло из-за фильма. И это по-прежнему для женщин оставалось главной проблемой. Однако о ней впервые в Deep Throat заговорили вслух, причём громко. Женщина-актриса в открытую стремилась к наслаждению и не получала его – то, что было так близко большинству женщин. Linda Lovelace сразу стала символом обыкновенной женщины в поисках законного, причитающегося ей оргазма. А это мгновенно сделало Линду воплощением борьбы женщин за утаиваемые от них наслаждения.

Церковники и прочие хуепиздоущербные тоже не сидели сложа руки (на гениталиях) – начались громкие протесты и суды. Судья в Нью-Йорке признал фильм непристойным и запретил его к показу в городе, торжественно скаламбурив: «Это именно то горло, которое следует перерезать». Судья думал, что подписал смертный приговор фильму, а в действительности лишь вдохнул в него новую жизнь – фильм устремился по городам и весям Америки.