Дурные дети Перестройки - Кир Шаманов

«Ну чо, буду в плеере кататься, слушать DM и JD, документы развозить. Как в фильме „Курьер“», – подумал я.

Подозревал, конечно, что на самом деле «торговый агент», но пришёл зачем-то на собеседование. Ответил на тест и нарисовал дерево, меня приняли. Нас с инструктором отправили к метро «Пионерская» с первым делом. На протяжении дороги несколько раз я уточнял, не торговать ли какой-нибудь хернёй мне понадобится? Он утверждал, что нет. Но на «Пионерской» достал какие-то мыльницы, духи и всучил мне для того, чтобы я продавал их людям у метро! Я аж заржал.

– Я ж тя спрашивал?! Что за хуйня? – почти закричал я, роняя его мыльницы на землю. – Подбери и иди сам продавай, лошара! А я посмотрю… – брезгливо пододвигая их к нему ногой, добавил я.

И он пошёл, и второй инструктируемый с ним. Гдето они сейчас?

* * *

Стенич гулял однажды со своей постоянно кидавшейся на людей немецкой овчаркой вдоль железной дороги, рядом с Приморской плодово-овощной базой, неподалёку от своего дома, и встретил там Силу с Гришей. Ребята шли пить замечательный сорокаградусный винный напиток «Одлу», его у них имелось три пол-литровые бутылки.

– Айда с нами! Каждому по бутылке! – задорно предложили ребята.

Стенича долго уговаривать не пришлось, он отвёл собаку и отправился к Грише в гости, прихватив с собой еще пару таких бутылок.

Гриша был высок, узловат и немного колченог, но занимался казачьим боем и самбо, предпочитая отечественные рукопашные стили восточным. Я бывал у него дома несколько раз. Раньше в его комнате стоял разобранный мотоцикл и раздолбанный диван, на котором он ебал малолетнюю Мариночку, у них был многолетний роман. Теперь мотоцикла не было, на окне стояли десятки комнатных растений, а вдоль всей стены на длинных, специально сколоченных полках стояла огромная коллекция будильников, наверное около ста штук. Все будильники работали, из-за чего в комнате от одновременного тиканья можно было, перемещаясь по ритмам, услышать почти любую музыкальную композицию.

После того как были осушены первые четыре бутылки, в процессе распития последней, они решили дать кому-нибудь пиздюлей. Гриша, крепкий парень, любил подраться по пьяной лавочке и мог всыпать многим, и выпито было не мало, а у Стенича как раз был отличный кандидат на избиение. Стенич давно окучивал какую-то тёлку из Гришиного дома, но всё упёрлось то ли в её мужа, то ли в отца, то ли брата. Решили зайти к ним домой, разобраться, в чём там дело и почему она не дает Стеничу. Однако в процессе сборов Григорий не почувствовал себя в силах идти и, чтобы не отказывать себе в удовольствии подраться, решил дать пиздюлей Стеничу прямо на месте, у себя дома. Надо отметить, что за несколько лет до описываемых событий отношения между Гришей и Стеничем & Co были весьма напряжённые. Гришу несколько раз били до этого, когда тот, пьяный, начинал вдруг залупаться. Ему это периодически вспоминалось и он периодически пытался взять реванш за былые обиды. Судя по всему, тогда эти воспоминания на него накатили в очередной раз.

* * *

Гришин дом окнами выходит на место дуэли А. С. Пушкина, это место, видимо, провоцирует некие энергийные вихри в округе. Заняв позицию в прихожей у железной двери, Гриша предусмотрительно закрыл её на замок, который изнутри открывается только ключом. Сила, пьяный, клевал носом в комнате, а у Стенича, видимо, случился острый приступ клаустрофобии. Сила потом трясущимися губами рассказывал:

– Они что-то ругались в прихожей, кажется, Гриша ёбнул Стеничу. И Стенич пошёл на кухню и взял ножик, которым мы резали колбасу, большой такой, охотничий, и начал бить им Гришу в живот. Долго бил, много раз. Кажется, насчитали двадцать восемь ножевых, большинство смертельные. Потом зашёл в комнату, сел на диван рядом, допил остатки «Одлу» и сказал, чтобы я вызвал ментовку.

– Сил, а ты-то не испугался, что он и тебя ебанёт? Вроде как ты свидетель, – спросил я.

– А ты как думаешь!? Конечно, он весь в кровище и пьяный, в коридоре Гриша в луже своей крови как промокашка лежит. Я позвонил в ментовку и сказать ничего не могу, он взял трубку и сказал, что человека убил. Потом повесил трубку, встал, подбежал к Грише, ключи у него достал и давай его трупак пинать ногами и орать:

– Смотри, мудак, что я из-за тебя наделал!

* * *

Приехали менты, Стенича забрали в ИВС на Савушкина, Силу в отдел, отпустили только вечером следующего дня, ждали, пока ребята проспятся и дадут показания. Стенич отпираться не стал, рассказал как всё было, Сила подтвердил и пошёл домой. Стенич поехал в «Кресты» на годик, а потом на Арсенальную на психиатрическую экспертизу, в специализированную для зэков дурку и увлекался там кактусизмом.

В отличие от большинства тамошних обитателей Стенич Гришу не ел и не ебал в мёртвом виде, не расчленял даже, да и убийство-то было всего одно, через года три-четыре пошёл на смягчение режима и переехал в другую специализированную психиатрическую больницу на набережной реки Пряжки. Ещё год, и снова смягчение режима, перевод в родные «Скворцы», считай домой, ещё полгода хорошего поведения, и – «Гуляй, Вася!».

* * *

Зашёл к нему на свидание после барахолки, выглядит нормально, почти как и был при последней встрече, только седой.

– Как же так получилось?!

– Чувак сам напросился, нехуй провоцировать было.

– Ясно.

– Ты у меня книжку брал, по истории тайных обществ, к тебе Сила зайдёт, отдай ему. Всё, я пошёл, мне некогда.

Действительно, брал пять лет назад, нашёл и вернул. С тех пор больше не общались.