Красная пелена - Башир Керруми

Я подхватил свою сумку и последовал за месье Блини.

В конце длинного коридора располагалась небольшая комнатушка за деревянной дверью, украшенной вырезанными ножом надписями – я только не смог разобрать, арабскими или латинскими. Си Мохамед постучал. Из-за двери ему крикнули, что можно войти.

Мы вступили в комнату, и Си Мохамед с порога заявил, что я – его младший двоюродный брат из Марокко, из той же деревни, приехавший на несколько месяцев в Голландию, чтобы заработать. Меня это удивило. С какой стати, подумал я, он выдает меня за своего родственника?

Я испытывал двойственное чувство. С одной стороны, меня тронуло, что он представил меня как своего, как бы давая понять коменданту, что мне можно доверять; с другой – я не мог понять, почему было не сказать честно, что я не марокканец, а алжирец. Комендант поинтересовался, устроился ли я уже на работу. Я солгал, сказав, что приступаю в понедельник.

– Платить за комнату буду в конце каждой недели, – добавил я.

С самого начала нашего разговора меня не покидало ощущение, что его терзает какая-то забота. Так и оказалось. Он вдруг спросил, не играю ли я в футбол.

– Ты, случайно, в защите играть не умеешь? Крайним левым?

– Умею. Я почти на любой позиции могу играть, только на воротах никогда не стоял. Больше всего мне нравится играть средним полузащитником, но и крайним левым тоже могу – я бью с обеих ног.

– Да что ты говоришь! С обеих ног! А еще что ты умеешь?

– Делаю дриблинг левой и правой. Могу пасовать. Могу бить штрафной. Забивать тоже могу. Отбирать мяч у соперника…

– Ну вот что, парень. Ты мне сегодня понадобишься. У меня заболел игрок, крайний левый, а заменить его некем. Подсобишь?

– Да пожалуйста. Но только у меня ни формы нет, ни бутс…

– Это ничего. Ты малый здоровый, так я тебе дам свои бутсы. И форму тоже. Погоди, сейчас принесу.

Он ненадолго ушел, но вскоре вернулся с пластиковым пакетом в руках – в нем лежали футбольные бутсы и форма.

– Слушай, надо поспешить, – беспокойно сказал он. – Через пятнадцать минут автобус подойдет. Если опоздаем, водитель опять орать будет.

Он о чем-то заговорил с Си Мохамедом, а я пока примерил обувь. Бутсы оказались мне впору. Затем я прикинул размер трусов – способом, каким мы обычно пользовались на толкучках Орана. Надо расправить трусы и приложить их резинкой к согнутой руке – от локтя до сжатого кулака. Трусы коменданта были для меня чуть великоваты, но, поскольку они завязывались на поясе шнурком, я решил, что играть в них смогу. Сложил вещи в свою сумку и объявил коменданту, что я готов. Мы вышли из комнаты и все втроем направились к автобусной остановке.

Пока мы шагали, встречные обитатели общежития вежливо здоровались с комендантом. На остановке нас уже поджидало несколько человек – как я понял, футболисты и болельщики. Комендант представил меня всей компании, не забыв упомянуть, что я умею бить с обеих ног. Затем прикрикнул, требуя тишины, и напомнил каждому его позицию, а также изложил стратегию игры. В его представлении все выглядело проще некуда: четыре защитника (правый, левый, центральный и свободный), три полузащитника (два фланговых и один центральный) и три нападающих (два оттянутых и один центральный).

Я слушал пояснения коменданта, и мне все больше делалось не по себе. Вид у него был такой, словно он выступал на похоронах. Каждую фразу он произносил с мрачной серьезностью, делая между ними многозначительные паузы.

Неужели я попал в какую-то секту, с ужасом подумал я. Самое неприятное заключалось в том, что я понятия не имел, каких догм придерживаются «сектанты». Для меня футбол всегда оставался игрой – соревнованием на ловкость и красоту движений, но не более того. Впервые увидев по телевизору игру бразильской сборной, я, помню, пришел в неописуемый восторг. Как они обращались с мячом! Казалось, на поле собралась компания веселой детворы. Игра доставляла им удовольствие – чтобы в этом убедиться, достаточно было взглянуть на их счастливые лица.

Наша поездка длилась около часа. Я все это время продремал. Рядом со мной сидел мужчина лет тридцати. Когда я открыл глаза, он с беспокойством спросил:

– А ты уверен, что сможешь играть? Какой-то вид у тебя измотанный…

– Не волнуйся, – ответил я, стараясь, чтобы в голосе не прорезалось ни ноты сомнения. – Я всегда перед игрой сплю.

По его глазам я видел, что мои слова его не убедили. Он объяснил, что сам играет в центральной защите и надеется, что в трудные моменты мы с ним будем друг другу помогать. Например, если нападающий с мячом окажется напротив него, я должен сзади его подстраховать. Я согласился, что это разумная тактика и что я так и сделаю.

Первые пятнадцать минут матча я спокойно играл в защите, не собираясь рисковать. Каждый раз, когда игрок команды соперника попадал в мою зону, я отбирал у него мяч и отправлял как можно дальше. Но, понаблюдав за ходом игры, я пришел к выводу, что нападению противника явно не хватает техничности; футболисты были тяжеловаты и двигались недостаточно быстро. Тогда я изменил манеру игры. Поскольку меня поставили в защиту, я решил, что, отобрав у соперника мяч, постараюсь пасовать нашим полузащитникам, давая им возможность перейти в атаку. Незадолго до окончания первого тайма я оказался почти на середине поля и сумел остановить атаку флангового нападающего. Отобрав у него мяч, я, повинуясь инстинкту, обошел дриблингом двух игроков и дал пас нашему центральному нападающему, который находился прямо на линии ворот соперника. Пас был высокий, и ему не составило труда встретить мяч головой и отправить его прямиком в ворота.