Грезы о Вавилоне - Ричард Бротиган

Я шел по Ливенворт-стрит, очень тщательно не думая о Вавилоне, и тут с другой стороны улицы меня вдруг заметил молодой человек чуть за двадцать и принялся махать мне руками. Я его никогда раньше не видел. Я не знал, кто он такой. Интересно, в чем же дело? Ему очень хотелось перейти через дорогу ко мне, однако свет был красный, и молодой человек стоял и ждал, пока тот сменится. А ожидая, махал в воздухе руками, как спятившая мельница.

Когда свет сменился, молодой человек побежал ко мне через дорогу.

— Привет, привет, — сказал он, как давно пропавший брат.

Все его лицо было в угрях, а глаза страдали от слабости характера. Что же это за субъект?

— Ты меня помнишь? — спросил он.

Я не помнил, а если б даже и помнил, то не захотел бы вспоминать, но я уже сказал выше, что не помнил.

— Нет, я тебя не помню, — сказал я. На нем была не одежда, а черт-те что. Выглядел он не лучше меня.

Когда я сказал, что не знаю его, он впал в сильное уныние, как будто мы были добрыми друзьями и я о нем совсем забыл.

Откуда, к чертям собачьим, этот парень выскочил?

Теперь он смотрел себе на ноги, словно щенок, только что получивший взбучку.

— Ты кто? — спросил я.

— Ты меня не помнишь, — печально ответил он.

— Скажи мне, кто ты, и я, может, тебя вспомню, — сказал я.

Теперь он уныло качал головой.

— Да ладно тебе, — сказал я. — Выкладывай. Ты кто?

Он продолжал качать головой.

Я начал его огибать.

Он потянулся ко мне и рукой дотронулся до моей куртки, как будто не хотел, чтобы я уходил. У меня появилась вторая причина отдать куртку в чистку.

— Ты продал мне картинки, — медленно вымолвил он.

— Картинки? — переспросил я.

— Ага, картинки с дамами без одежды. Славные такие картинки. Я принес их домой. Помнишь «Остров сокровищ»? Всемирную ярмарку? Я отнес картинки к себе домой.

Ох ты ж черт! Ну еще бы он не отнес картинки к себе домой.

— Мне нужно еще, — сказал он. — Те картинки уже старые.

Я представил себе, как сейчас выглядят эти картинки, и содрогнулся.

— У тебя еще есть? Я бы купил, — сказал он. — Мне новые нужны.

— Это было давно, — ответил я. — Я больше таким не занимаюсь. То было одноразовое предприятие.

— Нет, это был сороковой год, — сказал он. — Всего два года назад. Неужели у тебя ничего не осталось? Я тебе за них хорошо заплачу.

Теперь он смотрел на меня умоляющими собачьими глазами. Ему отчаянно хотелось порнографии. Я видел такой взгляд и раньше, но торговля грязными открытками осталась в прошлом. — Иди ты на хуй, извращенец! — сказал я и зашагал по Ливенворт к радиостанции.

Мне есть чем заняться, вместо того чтобы стоять на перекрестках и разговаривать с дурковатыми половыми извращенцами. Я снова содрогнулся, подумав о том, как состарились те картинки, что я продал ему на Всемирной ярмарке в 1940 году.