Страна коров - Эдриан Джоунз Пирсон

В зале раздался плеск аплодисментов; за их исключением мало какой отзыв нарушил уважительную тишину. Бесси ткнула меня в руку:

– Он теряет управление судном, – прошептала она. – Человек он великий, и я очень его люблю. Но судно он потерял…

Не смущаясь, доктор Фелч продолжал:

– Как вам известно, мы уже некоторое время ступаем по очень тонкому льду в том, что касается наших аккредиторов. А поэтому в наступающем году в процессе аккредитации мы станем удваивать наши усилия, чтобы продемонстрировать, насколько мы поистине преданы успеваемости наших студентов. Для этого потребуется пересмотреть декларацию нашей миссии и при необходимости отредактировать ее – и каждый из вас будет в этом участвовать. Поэтому я прошу вас серьезно подумать о том, что вам нравится в нашей нынешней декларации миссии, а что вам не близко и вы бы хотели это изменить. Как нам ее улучшить? Сделать эффективней? Сделать эффектней? Что позволит нашей декларации больше отражать то, что мы есть как преподавательский состав и персонал общинного колледжа Коровий Мык, и образование, какое мы хотим дать нашим студентам…

Доктор Фелч оторвался от своих заметок.

– Есть вопросы по этому поводу?

Со стула поднялся Расти Стоукс и встал, засунув мясистые большие пальцы под свои подтяжки. Доктор Фелч посмотрел на него.

– Да, Расти?

– У меня вопрос есть.

– Да, Расти?

– Зачем?

– Что зачем, Расти?

– Зачем нам менять декларацию миссии? Мы много времени потратили на текущую, и мне кажется, она и так совершенна.

– Это очень ценное замечание, Расти. И я рад, что ты с ним выступил. Никто не утверждает, что мы должны менять нашу декларацию миссии. Однако нам нужно пересмотреть ее и модернизировать, чтобы она отражала нынешние реалии. Сделать ее еще более совершенной, если угодно. В последний раз мы пересматривали декларацию миссии одиннадцать долгих лет назад. И ты знаешь, сколько с тех пор изменилось? Сравнительно с тем, каким был наш колледж одиннадцать лет назад?

– Конечно, знаю. Я тут дольше работаю.

– Верно. А потому ты помнишь, что одиннадцать лет назад у нас было всего шесть штатных преподавателей, и все они – из Разъезда Коровий Мык. У нас не было ни концертного зала, ни обсерватории, ни природного терренкура. Не было пеликанов. Среди всех наших преподавателей мы в кампусе не могли выделить ни единого негроида – и это казалось нам совершенно естественным. Не существовало такой должности, как аналитик данных, – а уж ведомственного научного сотрудника не было и в помине, потому что Мерна по-прежнему учила первокурсников математике. (Да, в те поры мы их звали первокурсниками!) Зачисление студентов составляло четверть того, что у нас сейчас, и – поверите ли? – они были преимущественно мужского пола! За воротами колледжа процветало ранчо, а железная дорога по-прежнему действовала, и сила пара еще казалась волною будущего. Но теперь мы живем в другом мире, Расти, и Коровьему Мыку нужно меняться с ним вместе. Нам необходимо в этих переменах участвовать. Включая лично тебя…

– Так ты, значит, ратуешь за перемены лишь ради перемен? В смысле – ты сам-то в это веришь, Билл? Сам веришь в то, что нам сейчас говоришь?

– Это к делу не относится. Как президент я выступаю от лица всего заведения. И я не ратую за перемены только ради перемен… Я ратую за перемены, чтобы мы не потеряли своей аккредитации, и нас, в жопу, не закрыли.

– Понятно. Так ты, стало быть, утверждаешь…

Но тут доктор Фелч подался ближе к микрофону:

– Давайте дальше, пожалуйста…

Наблюдая, как седой бывший ветеринар неуклюже пытается сомкнуть свои войска и двинуть их на аккредитацию, – наблюдая, как возится он с написанным от руки конспектом, разыскивая следующий пункт в повестке дня, – я еще глубже ощутил, насколько серьезна для него будет моя роль координатора особых проектов. За его двадцать лет у кормила Коровий Мык, очевидно, изменился до неузнаваемости, и в том была его заслуга. Но также становилось ясно – прискорбно ясно, – что мир вокруг менялся еще быстрее и написанным от руки оставаться ему уже недолго.

Когда Расти неохотно уселся обратно, доктор Фелч поблагодарил его за это замечание, после чего продолжил:

– А теперь нам бы хотелось представить вам наших новых преподавателей и сотрудников, которые к этому семестру съехались к нам со всех концов света. Когда я вызову вас по имени, встаньте, пожалуйста, чтобы вас могли поприветствовать…

Доктор Фелч перевернул страницу заметок и принялся зачитывать.

– Наш первый сотрудник – Нэн Столлингз. Нэн, встаньте, будьте добры?..

На другом краю зала поднялась женщина.

– Нэн приехала к нам из чудесного штата Род-Айленд, где была частным адвокатом, юридическим исследователем, лауреатом премий и советником таких известных юридических команд, как у истца в деле «Уэст против Барнса»^[4], а в последнее время – у адвокатов в деле «Браун против Совета по вопросам образования»^[5]. Кроме того, у нее обширный опыт по представлению в суде жертв этнического геноцида, а также она успешно урегулировала выплаты фармацевтических компаний, безнравственно выбрасывавших на рынок недоброкачественную продукцию. Она поступает к нам с восторженными характеристиками младшего сенатора, представителя федеральных ведомств и верховного судьи в отставке. Она будет преподавать политологию, и мы очень рады, что она с нами. Добро пожаловать, Нэн.