Мастер силы - Андрей Жвалевский

После случая на прогулке Емельян Павлович перестал приставать к врачам с требованием немедленно его выписать. Да и сами врачи стали с ним не так беззаботно-веселы, как это было вначале. То ли главврач их накрутил, то ли с Леденцовым действительно творилось что-то серьёзное. Катенька появлялась часто и бессистемно, ругалась с сиделкой и слишком уж бодро уверяла, что "все у тебя нормально, врачи просто перестраховываются".

Емельяна Павловича общупывали со всех сторон, просвечивали на разных установках явно западного производства и заставляли проходить уйму тестов. Часть этих тестов он помнил ещё по своей недолгой работе психотерапевтом, некоторые ставили его в тупик. После каждой серии исследований врачи становились ещё строже и предупредительнее.

Главврач заходил почти каждый день, но толком ничего не говорил. Только к исходу недели Леденцов смог его разговорить.

– Понимаешь, Емеля, самое странное, что все у тебя хорошо. Органических изменений никаких. Функционально - в пределах нормы.

– Так радоваться нужно. А все почему-то напрягаются.

– Я бы радовался, если бы из окна своего кабинета не видел, как ты в эпилептический припадок свалился.

Емельян Павлович пристально посмотрел на врача. Он знал, что у людей этой профессии вырабатывается неповторимое чувство юмора, но на сей раз всё выглядело очень серьёзно.

– И не только я видел. Свидетелей хватало. Мы сделали стандартные анализы. Ни черта не поняли. Повторили серию. Потом по расширенной методике. Теперь делаем вообще всё, что у нас есть. И все анализы утверждают, что ты совершенно здоров. Так не бывает.

Леденцов уже и не рад был, что добился правды. Он только и мог, что хлопать глазами и молчать.

– Скажи честно, - продолжил главврач, - что тебе этот тип говорил? Он тебя пугал? Новость сообщил трагическую?

– Тип? А, это с которым мы тогда гуляли? Да нет, ничего такого ужасного. Интересное - да, но чтобы от этого с ног валиться… Он, видно, сам больше меня перепугался. С тех пор и не зашёл ни разу.

Главврач встал и прошёлся по палате.

– Это я распорядился. Думал, что все из-за него.

– Так он приходил?

– Да торчит тут почти всё время. И сейчас, наверное, дежурит. Буду уходить, скажу, чтобы пропустили.

Иван Иванович возник в палате через минуту после ухода главврача. Кажется, по коридору он бежал. Раскраснелся, хотя и не запыхался. Сиделка тётя Саша посмотрела на него с неодобрением.

– Добрый вечер! Я уже хотел с боем к вам прорываться! Есть важные новости.

– Посещение разрешено только до девятнадцати, - немедленно отреагировала тётя Саша.

Уж очень ей посетитель не понравился. Однако Иван Иванович проигнорировал даму.

– Прежде всего - ваша безопасность.

– Вы же видите, - Леденцов кивнул на сиделку, - тётя Саша остановит любую угрозу моей жизни и здоровью. Численностью до полка.

– А как насчёт сглаза, порчи, проклятий? - поинтересовался Портнов.

– Взрослые мужики, - проворчала сиделка, - а несёте чушь какую-то.

Отвернувшись к окну, тётя Саша перекрестилась.

– Так вы что, - спросил Емельян Павлович, - амулеты-обереги принесли?

– Ваша сиделка права, не нужно нести чёрт знает что. Не помогут вам никакие обереги. У вас есть всё необходимое, - Иван Иванович постучал себя по голове, - вот здесь.

– Я должен придумать себе прекрасное будущее?

– Придумайте хотя бы нормальное. Представьте себя здоровым и бодрым. В хорошем настроении. Заодно и о близких своих подумайте. Хорошо подумайте, понимаете?

– Без пяти семь, - тётя Саша встала и приготовилась к выдворению нахального посетителя.

Как-то сразу верилось - если понадобится, эта коренастая старушка применит к нарушителю распорядка недюжинную физическую силу.

– Завтра я приведу усилителя, и мы все закрепим, - Портнов потёр высокий лоб. - Сделаем все по науке. А пока давайте сами. Кто-то на вас сильно давит. Всего хорошего.

Тётя Саша проводила Ивана Ивановича до двери, и это походило не на почётный эскорт, а на конвой. Вернувшись, она тут же принялась измерять давление и температуру пациента. Леденцов не сопротивлялся. Это было бессмысленно. К тому же он старательно воображал, как прекрасно выспится сегодня, завтра проснётся с хорошим аппетитом, будет солнышко, в понедельник его ещё раз осмотрят и отпустят домой. И всё будет замечательно…

– Емельян, - прошептала сиделка, - если чего нужно передать в органы, ты только шепни.

– Какие органы? - встрепенулся Леденцов. - Главврач сказал, что все органы в норме.

– В норме, - подтвердила тётя Саша и оглянулась, - они разберутся, чего этот тип тебе угрожал.

– Какой тип? Иван Иванович?

– Он из рэкета? Ой, погодь-ка, - сиделка бросилась к умывальнику.

Емельян Павлович с изумлением наблюдал, как она открывает кран умывальника на полную мощность.

– Теперь не подслушают, - прошептала тётя Саша, вернувшись к изголовью кровати, - давай, рассказывай. Я же слышала, как он тебя пугал. "Подумай, - говорил, - хорошенько о семье!"

– Теть Саш, - зевнул Леденцов, - нет у меня никакой семьи. И не пугал он меня. Можно, я посплю?

– Как знаешь, - покачала головой бдительная женщина и пошла выключать воду.

Сон накатывался стремительно и мягко, чего нельзя добиться никакими снотворными. "Это я сам себя, - лениво сообразил Емельян Павлович, - придумал, что быстро усну, вот и усыпаю… усыпаю… Надо ещё запланировать себе какой-нибудь сон интересный". Но сновидение продумать уже не успел.

– Поняла, - сказала сама себе сиделка, - это колдун какой-нибудь приходил. Развелось сейчас всяких. Надо батюшку попросить, чтобы бокс освятил.

И перекрестилась троекратно.