Блю из Уайт-сити - Тим Лотт

— Колин, Тони и Нодж.

— Полагаю, что да.

— А сколько у тебя всего друзей?

Я задумываюсь. Вопрос непростой. Я смотрю на снимки, а они со стены смотрят на меня. Десятки друзей или тех, кто когда-то был другом. Черт, это не так-то просто.

— Трудно сказать. Много. Думаю, больше, чем в среднем у человека моего возраста. В среднем обычно сколько? Десяток самых близких. Десяток менее близких. Около двадцати приятелей, с которыми общаешься очень редко. Кто-то остался со школы, кто-то из колледжа, с кем-то работал, среди них попадаются чьи-то бывшие. Парочка позаимствованных или уведенных у других друзей. Те, с кем снимал квартиру. Но сейчас их количество уменьшилось, это точно.

А откуда, интересно, у меня возникло ощущение, что этому кругу предстоит еще одно резкое сокращение? Потому что так всегда бывает после женитьбы. Еще одну связку верных друзей поглотит ненасытное болото истории.

Я развиваю свою мысль, остановиться не могу.

— Что такое друг? Кто-то, кто тебе симпатичен? Можно ли назвать другом человека, которого ты десять лет не видел и не горишь желанием увидеть? Есть ли у дружбы срок годности? Чем отличается друг от знакомого? Я не могу ответить.

— А ты попробуй.

— Зачем?

— Затем, что нам нужно составить список приглашенных на свадьбу.

Вот те раз!

— Я уже говорила тебе, что заказала ресторан, но там могут поместиться только шестьдесят человек. Это не так много, учитывая родственников с обеих сторон.

Тон изменился. С расслабленного, мечтательного — на резкий и деловой. Забавно, но с тех пор, как мы решили пожениться, резкость и деловитость гораздо определеннее проступили в ее чертах. Я знаю, что резкость и деловитость ей присущи. У нее очень успешная карьера: она одна из самых молодых патологоанатомов такого уровня в стране. Но я считал, что эти качества проявляются только по необходимости, чтобы заработать на хлеб с маслом. Жизнь заставляет. И вдруг я чувствую, что попал в число тех неизбежных ситуаций, с которыми надо справиться, которые надо, так сказать, проработать.

Ведь брак — тяжелый труд. Если мы собираемся прожить вместе целую жизнь, надо научиться уступать, так я понимаю. Во всяком случае, так все говорят.

— И что ты хочешь этим сказать?

— Тебе нужно решить, кого ты считаешь друзьями. Потому что на свадьбе для них остается не больше двадцати мест, а они могут привести с собой еще кого-то. Ведь у большинства есть кого с собой привести в этом возрасте — если, конечно, они не полные неудачники.

— Это наезд на Тони, Ноджа и Колина?

— Это шутка, Фрэнки. Как твоя пачка. Между прочим, у тебя есть подружки?

— Конечно, есть.

— А ты спал с кем-нибудь из них?

О Господи!

— Нет.

Вероника глубоко вздыхает. Потом разворачивается ко мне и говорит:

— Ты помнишь, как пригласил меня в «Ангельский взгляд»?

— Конечно.

«Ангельский взгляд» — это очень изысканный ресторан в Ислингтоне. Очень утонченный. И чертовски дорогой.

— Ты помнишь, как я сказала, что главное в отношениях — честность?

Ничего подобного я не помнил. Но с готовностью кивнул.

— Так вот, это не просто слова. Это не просто издаваемые звуки. Они имеют значение. Ты понимаешь? Я хочу, чтобы ты начал говорить мне правду.

И она опять отвернулась к фотографиям.

— Между прочим, я знаю твое прозвище.

— Какое прозвище?

— Джонатан — то есть Нодж — сказал мне, что тебя звали Фрэнки-Выдумщик. Он считает это забавным.

Чертов жирный Иуда, мешок дерьма.

— Так меня уже больше никто не зовет. Это дурацкое школьное прозвище. Просто шутка. Я честен как все.

— Это-то меня и беспокоит. Так кого ты хочешь пригласить?

Она покачала головой, очевидно, что-то пытаясь выразить. Копна огненных волос при этом не шелохнулась: слишком короткие и слишком обильно обработаны гелем. Как выяснилось, они крашеные. По корням видно. Мир вокруг состоит из иллюзий. Все ими пропитано — риэлтерская контора, я сам, внешность, взаимоотношения, дружба. Нет, только не дружба. В это я не поверю никогда.

Я почувствовал, что захлебываюсь в потоке, хлынувшем из шлюза, который она открыла. Чтобы прийти в себя, я извинился и сбежал в туалет. Что это со мной? Господи Иисусе! Какая-то часть меня допускала ее правоту, а может, хотела в нее верить. Как было бы замечательно жить по строго установленным правилам. У меня всегда была потребность придерживаться определенных правил, отчасти поэтому я лгал — чтобы другим казалось, что я следую правилам. На самом деле это практически невозможно. А как было бы славно подписаться на набор индивидуальных принципов. Но это нереально. Человек врет раз десять в день. С таким же успехом можно пытаться отменить силу тяжести. Свидетельство о заключении брака на такие вещи не влияет.

Вернувшись из туалета, я обнаружил, что Вероника сидит за индийским столом Дэвида Вайнрайта — практически в каждом доме на нашей улице такой имеется — и вертит в руках маленькую пластмассовую коробочку. Когда я подошел ближе, то понял, что это коробочка с разноцветными кнопками.

— У меня идея, — сказала она.

— У меня тоже, — я обвил ее руками, прижав ладони к груди.

Во Вронки есть что-то, от чего я буквально схожу с ума. Это, наверное, особый шик, которым она обладает. Ее интонации. Я покрываюсь испариной, когда слышу их.

Она твердой рукой отвела мои ладони, потом метнула на меня взгляд. Думаю, с этим взглядом мне еще не раз придется столкнуться. Раньше я думал, что его, так же как резкость и деловитость, она использует только на работе. Но теперь понимаю: за ним стоит послание. Ты считаешь, что это игра, но это не игра. Это жизнь. Женщинам это знание присуще от природы, а тебе придется его усвоить. Во взгляде это не выражено напрямую. Он не такой жесткий. Но достаточно неприятный. Я решил немного разрядиться. Вытянул шею, вытаращил глаза. Сделал вид, что я весь внимание.

— Так кого ты хочешь пригласить на свадьбу?

— Я еще не думал об этом.

Вероника опять помрачнела. Ответ неверный. Прежде чем ответить, надо задать себе два вопроса: «Сказать правду?» или «Ответить правильно?» Ведь это совсем не одно и то же.

— Фрэнки, у нас осталось ровно два месяца и три дня до свадьбы. Я договорилась со священником. Договорилась с рестораном. Я отдала напечатать приглашения. Составила список покупок. А ты что сделал?

Я уже собрался отвечать, но понял, что вопрос риторический. Мне не предлагали огласить мои достижения в подготовке свадьбы (а мне было, что сказать). Мне предлагали изобразить раскаяние.