Приговор - Кага Отохико

— Вот мы и поменялись ролями, — усмехнулся Такэо. — На самом-то деле ты, может быть, более верующий человек, чем я.

— Ну, если говорить обо мне, — Коно, похоже, опять стал в позу борца за справедливость, — то для меня самое ненавистное твоё качество — постоянная готовность идти на компромисс. Вы, образованные, все такие!

— Но ведь одно с другим никак не связано.

— Сунада ошибается, а я прав, и точка.

— Ну и ладно, почему бы тебе на этом не успокоиться?

— Как я могу успокоиться? Ты должен сказать, что Сунада не прав. Ты можешь это сказать?

Глядя в сторону Сунады, Такэо ощущал на себе пристальный взгляд Коно. Ему вдруг захотелось выложить всё то, о чём он постоянно думал и что мучило его своей противоречивостью.

— По-моему, вы оба правы: и ты, и Сунада, но каждому из вас чего-то не хватает, более того, если хорошенько подумать, то постепенно начинает казаться, что вы оба ошибаетесь.

— В чём?

— В чём — не знаю. Одно я могу тебе сказать. Я тоже убил человека, и убил вовсе не потому, что выполнял какую-то там миссию, но, с другой стороны, и не ради удовлетворения вожделения.

— Тогда ради чего? — рассердился Коно.

— Сам не знаю. Для того, чтобы жить. В тот момент я думал — если не убью, мне не жить.

Коно презрительно сплюнул.

— Всё это пустая брехня. Интеллигентские штучки, казуистика.

Плотная пелена туч прорвалась, и на миг сверкнуло солнце. Ощутив его тепло, Такэо внезапно понял, что совершенно окоченел. Притоптывая ногами, чтобы согреться, он начал озираться, прикидывая, с кем бы сыграть в мяч. Ему захотелось подвигаться. Тамэдзиро и Андо увлечены игрой в бадминтон. Они явно получают удовольствие, самозабвенно бегая за воланчиком, относимым в сторону ветром. Внезапно внимание Такэо привлекла впадина, разделяющая ягодицы нагнувшегося Андо, и его пронзило острое желание. Он вспомнил, как нежны были ягодицы женщины, явившейся ему в предутреннем сне, и как он набросился на неё сзади. Его партнёршей в таких снах чаще всего бывала Мино Мияваки, но иногда её место занимали какие-то неопределённые женщины или мальчики. Впрочем, сегодня утром это совершенно точно была женщина. Ему только не удалось различить, кто именно: то ли его прежняя подруга Мино, то ли Эцуко Тамаоки, которая собиралась сегодня прийти к нему на свидание. Хотя с его стороны большая наглость испытывать что-то похожее на вожделение по отношению к Эцуко, с которой он даже не знаком лично.

Вдруг громко завопил Ота. К нему тут же бросился Тамэдзиро. Какиути, склонившись над Отой, принялся успокаивать его. Тамэдзиро прибежал обратно.

— Что с ним такое? — спросил Коно.

— Опять припадок.

— Что, как обычно?

— Похоже на то.

— Ну, вообще-то он мастер валять дурака. — И Коно недовольно затряс головой.

Тамэдзиро тут же затряс головой с такой же скоростью, и, переглянувшись, оба расхохотались.

Такэо подошёл к Оте. Тюремная роба, словно разом поблёкшая, висела на нём мешком. Он непрерывно издавал какие-то вопли, но разобрать, что он кричит, было невозможно.

— Что с ним? — спросил Такэо у Какиути.

— Он сначала плакал, а потом вдруг ни с того ни с сего начал вот так вопить, — ответил Какиути, поглаживая руку Оты.

— Скорее всего, обычное дело, — сказал Такэо, вглядываясь в лицо Оты.

Вокруг закрытых глаз и под носом мокро. Широко разинув рот, Ота громко вопил. То ли ему действительно было плохо, то ли он просто валял дурака. Все обитатели нулевого корпуса давно привыкли к его рыданиям и воплям. Но даже Такэо никогда не был непосредственным свидетелем такого припадка.

— И что, это всегда так? — спросил он.

— Откуда я знаю, — сдвинул брови Какиути. — Я и сам вижу это впервые.

Подошёл Андо. Помахивая ракеткой, принялся с любопытством разглядывать Оту. Подошёл и Сунада. Разняв привычно скрещённые на груди руки, легонько погладил Оту по спине. Тот тут же, как будто его ударили, повалился вперёд и растянулся на земле.

— Эй, кончай, ты со своей медвежьей силой ему хребет сломаешь, — сказал Какиути.

— Да что ты понимаешь? Дрянному поэтишке вообще лучше держаться подальше. Знаю я тебя как облупленного.

Ота не спеша поднялся на ноги и широко разинул рот, словно собираясь снова завопить, но на этот раз только тяжело вздохнул и перевёл взгляд на Сунаду. И тут же, вытаращив глаза, стал медленно пятиться, будто увидев перед собой какого-то диковинного зверя, готового напасть на него.

— Эй, Тёскэ, брось переживать. Я тебе свою птицу отдам. Она у меня в порядке — жива и здорова. Слышишь? Жи-ва — здо-ро-ва! — раздельно произнёс Сунада, словно увещевая малого ребёнка.

— Жи-ва — здо-ро-ва… — повторил Ота, скривив рот и с явным усилием выталкивая из себя слова.

— Ну вот, заговорил, — обрадовался Андо и покрутил в воздухе ракеткой.

— Да, именно — жи-ва — здо-ро-ва. Так что нечего реветь. Слышь? Не-че-го ре-ве-ть.

— Не-че-го… — кивнул Ота.

— Вот и хорошо. Всё понял. Будь умницей, ладно?

Сунада подбадривающе вскинул голову, и Ота тут же повторил это движение, словно отразив его в зеркале.

— Ну ты и молодчина, Суна-тян! — сказал Андо.

Сунада, быстро обернувшись, протянул к нему руку, но Андо был начеку и сумел ловко увернуться.

— Эй, Малыш, иди ко мне, я тебя приласкаю.

— Отстань! — Андо отбежал подальше.

Вдруг Ота снова завопил. Он плакал навзрыд. Слёзы катились по щекам, по подбородку. Всё его тело словно одеревенело, он повалился сначала на колени, потом уткнулся лицом в землю. Лоб ударился об асфальт с таким звуком, будто упал свинцовый шар.

— Эй, возьми себя в руки, ты! — Сунада попытался поднять его. По покрытому пылью белому лбу Оты текла кровь. Он не отвечал и продолжал рыдать. Сунада потряс его за плечи — никакой реакции. Подбежали надзиратели. Подошли и Тамэдзиро с Коно. Все столпились вокруг Оты.

— А ну, отойдите все! — приказал Нихэй.

После того как заключённые выстроились в ряд возле стены, он перевернул Оту на спину и стал щупать ему пульс. Ота продолжал вопить. «А-а-а…» — вскрикивал он с каждым выдохом и заливался слезами.

— Странно. И голос у него какой-то не такой, — заметил Такэо.

— Что-то в нём надломилось, — сказал Какиути.

— Надломилось! Вот умора! — захохотал Андо. Слово «надломилось» ему явно очень понравилось, он стал повторять его на разные лады и смеяться.

Напарник Нихэя позвонил в медсанчасть. Уже совсем стемнело. Чёрные тучи, напоминавшие стадо китов, расползлись по всему небу. В какой-то момент зажгли ртутные лампы, и они высветили чёткий и тёмный, похожий на линию горизонта, край высокой бетонной стены, поднимавшейся над стеной спортплощадки. Высившиеся за ней многоэтажные городские здания сияли освещёнными окнами, как будто уже опустилась ночь. Налетел холодный и резкий порыв ветра.