Морверн Каллар - Алан Уорнер

– Освободите, пожалуйста, помещение!

Народ потянулся к выходу с кружками пива, но женщина-полицейский на выходе их забирала.

– Ну чего вы? Новый год у нас или нет? – ворчал Панатайн.

Хиферен, добавивший третий стакан виски к тем двум, препирался с сержантом, который велел ему оставить выпивку и убираться. Надо было видеть, как неохотно Хиферен расставался с горячительным. И выкинул-таки коленце: вытащил из пакета рыбу, влил ей в пасть все три стакана и под приветственные крики загулявших работяг пронес рыбу мимо полицейских. Выбравшись наружу, Хиферен приложился губами к рыбьему рту и, запрокинув рыбу, выглушил виски.

Панатайн завис возле ожидающего таксомотора, взобрался на крышу, заметно ее проминая, и решительным пинком послал пластиковый знак такси в полет к морю. Наверняка за рулем сидел Скиабханак.

Стратклайд Файнест попытались вмешаться, но такси резко рвануло с места. Панатайну достало сообразительности плюхнуться на живот и распластаться на крыше, пока машина уносилась к «Западне», оставляя позади полицейскую погоню и толпу, корчащуюся от смеха. Прямо у северного пирса машину занесло, Панатайна отбросило в противоположном направлении, и он шмякнулся наземь. Потом сплошной стеной хлынул дождь. В «Кале ониан» снова стали наливать, но Ланна потащила меня и девчонок из кондитерского в сторону «Западни».

Панатайна как раз загружали в «скорую». В «Западне» все забыли про танцы и вышли посмотреть. Панатайн хохотал, а один из санитаров «скорой» тряс головой и все твердил полицейским:

– Это опять он! Это он!

Дождь снова загнал народ в «Западню». Девчонки из кондитерского разбежались по гостям, а мы с Ланной направились – мимо видеопроката и Сент-Джонз, мимо «Феникса» и «Бэйвью» – к моему дому.

Когда мы вошли в коридор, я глянула наверх, на крышку люка, которую заперла на висячий замок. Ланна сразу прошла внутрь, тараторя:

– Не была здесь целую вечность. Он что, оставил тебе свои вещи? Черт, Морви, башка гудит от этой таблетки.

Я заперла дверь и выключила свет в коридоре, чтоб избежать нашествия новогодних гостей. Запалила благовония и предложила:

– Давай-ка ванну примем. Ты насквозь промокла.

Я включила водонагреватель и камин. Зажгла огни на рождественской елке; сначала установила средний режим миганий, а когда Ланна прикрыла глаза руками, и вовсе сбросила частоту. Ланна разглядывала Его книги на полках.

– Что это? – спросила она.

Я глянула мельком:

– Энциклопедия. Толстая такая книжка обо всем сразу. Какую музыку поставить?

– Что-нибудь из Его вещей.

– Может, чего пожестче? Этих диджеев?

– Не-а. Поставь какую-нибудь из Его странных пластинок, – уперлась Ланна.

– А я реально считаю, надо поставить ди-джеев. – Так я и сделала.

– Морви!

– Нет, Ланна. На то есть причины.

– Ой, сладенькая, прости! Эти записи тебе о Нем напоминают, да?

– Да нет. Его пластинки и диски – единственное, что я не стану отправлять на субботнюю распродажу.

Пошла запись. Завихряющиеся звуки синтезатора, отрывистый гул – возможно, сэмгогы из старого Moogs – задавали ритм, но исподволь; и вот началась основная тема Darkside, вступила бас-гитара, которой эхом вторили ударные синтезатора. Запульсировал трансовый ритм, за ним зазвучали фанфары, затем все слилось под ритм-гитару, а звонкие голоса девушек зловеще затянули тему: «Я так счастлива без всякой на то причины». Ланна вскочила, чуть вывернув наружу колени, провела рукой перед лицом и так вильнула бедрами, что бусы у нее на груди подпрыгнули, стуча. Я схватила ее и захихикала:

– Нет-нет, Ланна, гляди!

Из ящика Его стола я достала фирменную папку турагентства.

– Что это? – спросила Ланна.

– Это тебе и мне.

– Так что же это?

– Я потому кассету и поставила. Надо поговорить с Прихвостнем о переносе твоего отпуска. Я зарезервировала для нас через «Юс Мед»[11]две недели в июле на Средиземном море. Насчет денег не беспокойся: Он оставил мне немного, когда уходил. Вот что я хотела тебе сказать. Вот зачем сюда затащила. И есть кое-что еще, о чем мне нужно с тобой поговорить, Ланна.

– Что? – прошептала она.

– Ты можешь перебраться ко мне. Не прямо сейчас, конечно, – мне нужно тут кой-какой старый хлам разобрать да выбросить, – но, скажем, после возвращения с курорта.

– Морверн…

– Что? – Я положила руку ей на плечо.

– Ты так чертовски добра ко мне. То есть без всякой причины. Ты такая хорошая.

– Тише, глупышка!

– Он оставил тебе деньги?

– Ага, немного. Ну же! Бегом в ванну.

Мы живо скинула всю одежду. Ланна залезла первой.

– Ой, а пена-то. С ума сойти!

– Все еще распирает? – спросила я.

– Ага. Прет вовсю. Грузить начинает.

– Здесь тебе будет хорошо.

– А ты съешь ту, вторую. Нам будет классно. Пересмотрели бы все твои чудные фильмы ужасов.

– Вода не слишком горячая?

– Черт ее знает.

Я опустила в воду голую ногу:

– Ланна, да она совсем холодная. Ты пальцами-то пошевели.

Я напустила горячей воды:

– Так лучше?

– Гораздо, то есть вполне хорошо, – отозвалась Ланна.

Я залезла внутрь, но прежде спустила немного воды, чтобы не залить пол.

Когда мы сидели, обсыхая, в комнате, Ланна взяла мою ногу, согнула в колене и принялась поворачивать так и сяк, любуясь игрой света на блестках. Затем я положила к себе на колени ступни Ланны и применила по назначению подаренный ею педикюрный набор. Когда я вставляла между пальцами специальные разделители, она все хихикала. Я покрыла каждый ноготь «Изумрудным небом», а поверх нанесла волнистую линию «Серебряного света звезд».

Тут Ланна и выдала:

– А давай поднимемся на чердак и поиграем с макетом.

Я посмотрела вверх:

– Не-а, это плохая идея.

– Ну чего ты! Отлично бы позабавились.

Я улыбнулась:

– Ты что, реально не в себе?

– Ага. Уржаться можно, глядя, как эти поезда гоняют.

– Не выйдет. Я разобрала макет для продажи.

– Ну, тогда давай что-нибудь испечем, – предложила Ланна.

– Испечем? – рассмеялась я.