Страна смеха - Джонатан Кэрролл

– Знаешь, Томас, когда я была маленькой, единственное, что было интересного в нашей семье,– это летние поездки на озеро Пич-лейк по выходным. Я часто обгорала.

– Правда? А для меня единственное интересное – это была “Страна смеха” и шипучка “Хайрс” в больших стеклянных бутылках. Куда делась эта шипучка в стеклянных бутылках?

– Брось! Уж не скажешь ли ты, что жить среди этих знаменитостей было не здорово? Не пытайся меня утешить.

– Утешить? И не собирался. По крайней мере, у тебя был нормальный отец! Послушай, быть сыном Стивена Эбби – это все равно что жить в птичьей клетке. Стоит лишь тебе рот открыть – кто-нибудь тут же начинает сюсюкать или распинаться в любви к “папиным” фильмам! На кой черт мне были его фильмы? Господи, я был маленьким мальчиком! Все, что мне было нужно,– покататься на велосипеде.

– Не кричи.

– Я не обязан... – Я хотел что-то добавить, но увидел съезд на площадку для отдыха и воспользовался этим. Темнота была хоть глаз выколи, и я скинул скорость до пешеходной. Площадка была забита фургонами и легковыми автомобилями с переполненными верхними багажниками. Крышка во многих случаях даже не предусматривалась, так что открытые дождю чемоданы, детские коляски и велосипеды блестели от воды. Я нашел свободное место, когда белый “фиат” с оклахомскими номерами чуть не протаранил меня, выезжая оттуда задним ходом. Я выключил мотор, и мы молча посидели вдвоем, пока дождь колотил по крыше. Саксони держала руки на коленях, я по-прежнему стискивал руль. Хотелось вырвать его с корнем и вручить ей.

– Перекусим, что ли, или как?

– Перекусим? С чего бы это? Мы едем всего час.

– Ах да, извини, дорогая – я не должен быть голоден, да? Мне не позволяется съесть что-нибудь без тебя? – Я говорил, как мальчишка, который только что открыл для себя сарказм, но еще не научился им пользоваться.

– Томас, умолкни. Выйди и купи фишбургер или еще что-нибудь. Делай что хочешь, мне все равно. Я не заслужила твоей злобы.

Мне ничего не оставалось, как выйти. Мы оба понимали, что я выставляю себя полным идиотом, но я уже не знал, как остановиться. На месте Саксони мне бы здорово надоел такой напарник.

– Хочешь чего-нибудь?.. Черт, я сейчас вернусь. Открыв дверь, я шагнул прямо в чудовищную лужу и сразу промочил кроссовку и носок. Я обернулся посмотреть, заметила ли она, но ее глаза были зажмурены, а руки лежали на коленях. Прицельно ступив в лужу другой, сухой ногой, я подождал, пока и в нее не просочится холод, а потом начал шлепать обеими ногами в этой своей, с позволения сказать, ванночке. Шлеп-шлеп!

– Что... ты... делаешь?

Шлеп-шлеп!

– Томас, прекрати. – Она рассмеялась. Смех звучал лучше, чем дождь. Я был спиной к ней и ощутил, как Саксони схватила меня сзади за футболку. Рассмеявшись еще громче, она сильно дернула.

– Будь так любезен влезть обратно. Что ты делаешь?

Я посмотрел на дождливое небо, но дождь хлестал так, что пришлось зажмуриться.

– Покаяние! Покаяние! Все, кого я встречал в моей долбаной жизни, спрашивали, каково это – быть сыном Стивена Эбби. И каждый мой ответ звучал все тупее и тупее.

Я прекратил шлепать ногами. И грустно, и глупо. Хотелось обернуться и взглянуть на Саксони, но я не мог.

– Извини, Сакс. Если бы мне было что тебе сказать, видит бог, я бы сказал.

Ветер швырнул мне прямо в лицо пригоршню дождя. Изумленно выпучив глаза, мимо прошло какое-то семейство.

– Мне все равно, Томас. – Порыв ветра снова заставил меня зажмуриться. Я не знал, правильно ли ее расслышал.

– Что?

– Я сказала, что мне нет дела до твоего отца. – Она ладонью коснулась моей спины, и теперь ее голос звучал сильнее, настойчивей и нежнее.

Я обернулся и обнял ее своими мокрыми руками. Потом поцеловал в теплую шею и почувствовал, как она целует мою.

– Обними меня крепче, старая губка. Все равно ты меня уже всю намочил. – Она прижалась плотнее и куснула меня за шею.

Мне не пришло в голову ничего лучше, чем процитировать строчку из “Горя Зеленого Пса” Франса: “Голос Соли тоже любил Красавицу Кранг, и когда был с ней, говорил только шепотом”.