Эти двери не для всех - Павел Сутин

Он подобрался и нахмурился. Он еще не знал, в чем срочность, но уже сообразил, что скоро начнется аврал. Только при чем тут он, начальник участка, Изя еще не понимал.

– К декабрю "Ильюшины" должны пойти в серию, это вы знаете, – напряженно сказал Головко. – Но на предприятии выявлено слабое звено. Стапельных домкратов до сих пор нет.

– Домкраты поставляет шестьдесят четвертый завод, – сказал Изя.

Это было известно. Стапельные домкраты для "Ил-28" должен был поставить воронежский завод.

– Не поставлены своевременно, – ровно сказал Головко.

– В Воронеже за это кое-кто ответит… – вмешался Степанченко.

– Минуту, Николай Михалыч… – сказал Головко. – Израиль Борисович, домкраты будем изготавливать сами, на предприятии. Иначе не успеем.

– Так… – осторожно сказал Изя. – Это что получается?.. По одному домкрату под каждую дугу фюзеляжа… Это порядка шестидесяти штук… Как же мы успеем, Константин Андреевич?

– Вот за этим мы тебя и вызвали, Израиль! – опять вмешался Степанченко. – Вчера было заседание парткома. Вот, я объявляю тебе резолюцию, товарищ Браверман.

Решено создать участок по производству стапельных домкратов. Ты назначен ответственным. Мы знаем твои возможности как руководителя. Срок – семнадцатое!

Головко еле заметно скривился. Нет, его определенно раздражал Степанченко.

Тут распахнулась дверь и вошел Елиневич. Все встали.

– Кого не видел – здравствуйте, – сказал Елиневич, прошел к столу и сел напротив Изи.

Борис Петрович Елиневич, директор самолето-строительного завода номер сто шестьдесят шесть, был худощавый, энергичный, среднего роста, рыжеватый. Ему еще не было сорока.

– Браверман? – спросил Елиневич главного инженера, кивнув в сторону Изи. – Здравствуйте, товарищ Браверман. Садитесь, товарищи.

И он, перегнувшись через стол, быстро пожал Изе руку.

– Товарищ Браверман, решение парткома вам известно? – спросил Елиневич.

Изя кивнул.

– Какая помощь вам нужна? Говорите.

Изя сжал кулаки под столом. Впервые задание ему давал лично Елиневич.

– Товарищ директор… Это неожиданно… Постараюсь справиться. Приложу все усилия.

"Ох, не то я говорю!.. Ах ты, черт побери! Пятьдесят семь… Да нет – все шестьдесят домкратов! До семнадцатого! Да как же это успеть? Домкраты – что?

Домкраты – железка… Главное – редукторы… Значит – шестерни… В цеху зуборезного оборудования мало… – Изя вдруг разозлился. – Раз ставят такие задачи, пусть обеспечивают!" – Как вы смотрите? – твердо спросил Елиневич. – Не буду вам объяснять. Дело первостатейной важности. В декабре "Ил" идет в серию.

– Мы знаем твои возможности как руководителя, – повторил Степанченко.

– Борис Петрович, – сказал Изя севшим голосом, – если будут даны распоряжения всем службам и цехам… Инструментальному цеху, службе снабжения и комплектации…

Он даже сам себе порадовался – как быстро он все решил и как быстро приготовился.

– Все будет, – сказал Елиневич. – За это можете не беспокоиться.

– Нужен знающий технолог, – сказал Изя. Он подумал: "Диму Шантина надо". – И раз такие сроки, то пусть никаких заминок с комплектующими…

– Все будет, – терпеливо повторил Елиневич. – Прямо сейчас начинайте. Идите к себе в цех, составляйте комплектацию, список прикомандированных. Это правительственное задание, товарищ Браверман! И чтобы завтра я знал повременный план. Не буду вам объяснять… Успеете – почет вам и уважение. А не успеете – завод будет выглядеть не в лучшем виде.

"Как они меня быстро охомутали… – думал Изя. – А с другой стороны – куда я денусь? Правительственное задание… И уже решение парткома… Но почему меня?" Изя лихорадочно соображал – что еще? Что еще потребовать?

– Да! – сказал Изя. – Вот еще!

– Что? – спросил Елиневич.

Он уже поднялся из-за стола и взялся за ручку двери.

"…Все равно будут заминки… – думал Изя. – Что бы он сейчас ни говорил… Он мне сейчас наобещает всего, а потом мне придется каждое требование согласовывать. А спросят с меня… Надо брать быка за рога".

– Товарищ Елиневич… – сказал Изя звенящим голосом. – Товарищ директор, на время выполнения правительственного задания прошу официально назначить меня… дублером директора завода!

– Чего? – сказал оторопевший Степанченко.

Головко улыбнулся.

Елиневич отпустил ручку двери.

– Что значит "дублером"? – спросил он. – Хотя… Понимаю. Молодец! Согласен.

Приказ подготовят. Идите, работайте.

И Елиневич вышел.

– Ну ты даешь, Израиль! – сказал Степанченко. – Ты понимаешь, какая это ответственность?!

– А вы быстро соображаете, Браверман, – одобрительно сказал Головко. – Из вас получится отличный производственник.

Изя был начальником участка. На его участке работали две смены, по семьдесят человек каждая. И участок Изи выпускал более тысячи двухсот "наименований". То есть Изин участок производил столько разновидностей деталей.

Изя был молод. Но производственный опыт у него был для его лет немалый. После института его сразу назначили начальником производства центрального авторемонтного завода в Иркутске – "Ирзолототранс". Через год Изя уже был главным механиком управления строительства автозавода, там же, в Иркутске.

Сюда, в Омск, он перевелся, потому что родом был отсюда, здесь закончил Автодорожный институт.

И еще мама была нездорова.

"Изинька, ты будь поближе, я ведь не вечная", – сказала мама, когда Изя закончил институт в двадцать лет.

Изя так рано выпустился из института, потому что поступил в него пятнадцати лет – он экстерном и с золотой медалью закончил школу. А со второго курса был секретарем комитета ВЛКСМ.

"Где другие знают на пять, ты должен знать на шесть, Изинька, – когда-то сказала ему мама. – Жаль, бабушки с нами нет, она бы тебе лучше меня объяснила. Наша бабушка еще застала черту оседлости… А теперь опять нехорошее время… Тебе будет труднее других, Изинька. А ты все равно старайся".

Еще Изя готовился к аспирантуре. Месяц тому назад он послал документы в НИИАТ.

И еще Изя работал в школе рабочей молодежи – у него было сорок четыре часа в неделю, он преподавал физику и математику. Изе было трудно, времени оставалось только на сон. Но надо было заработать на аспирантуру – приодеться, запастись несколькими парами обуви, отложить на сберкнижку для мамы.

Временами Изя сомневался: "Смогу ли? Выдюжу ли?" Но ничего другого не оставалось. Изя был упрям и знал, что надо ставить перед собой цель и добиваться ее исполнения. Только так.