И возвращу тебя.. - Алекс Тарн

Рашид вздохнул. Вот оно что… мог бы и сразу догадаться. Наверняка, какой-нибудь безутешный муж или любовник — конечно, не этот, здоровенный — этот уж больно спокоен, а второй, который Коля, сумасшедший на всю голову. Такие разборки случались с Рашидом и прежде. Правда, до ликвидации целой мафиозной семьи еще никогда не доходило; обычно скандал ограничивался наведением справок и последующей истерикой. Люди отчего-то уверены, что вся вина лежит на перевозчике или на сутенере, а сама любимая — святее иконы. Увы, действительность оказывается иной.

— Торговал — сильно сказано, — проговорил он, опасливо косясь в сторону белобрысого. — Вернее сказать — помогал. Телка… ээ-э… женщина хочет получать хорошие деньги, особо при этом не переламываясь. Кто ж виноват, что передком можно заработать намного больше, чем руками? — Рашид ухмыльнулся. — А если еще помогать задком, да ротком…

Верзила без размаха ударил его ладонью по губам.

— Знаешь, бижу… — ласковый амбал улыбался, но глаза смотрели абсолютно нейтрально, без всякого чувства, как нарисованные. — Я в объяснениях не больно силен. Так что тебе придется самому просекать, что можно говорить, а что нельзя. А я тебе буду просто подавать сигналы. Как крысе. Договорились? Ну вот и славно. Ты очень способная крыса. Еще водки?

Рашид молча кивнул. Еще неизвестно, кто из этих двоих был опаснее. Вторая стопка проскочила легко, как мышка. «Хоть напьюсь напоследок,» — подумал Рашид и уже от одной этой мысли ему полегчало.

— Налей еще.

— Это пожалуйста, — верзила налил снова. — Это тебе для памяти. Ноябрь девяносто первого года помнишь? Город-герой Волгоград? Восемь девушек?

Рашид хрустнул огурцом и наморщил лоб. Поди их всех упомни…

— Ты чего, парень, упал? — он покачал головой. — Я их, знаешь, сколько перевез? Многие сотни. Может, тысячи… А это, считай, без малого четырнадцать лет прошло. Буду я помнить каждую бля…

Сильный удар вмял ему в рот недопроизнесенное слово.

— Не хами, бижу, — произнес верзила, вытирая с ладони кровь об Рашидовы же штаны. — Тот раз был особенный. После него ты из Боснии в Волгоград не вернулся. Неужели забыл?

Рашид облизнул разбитые губы. Теперь он вспомнил. Тот случай действительно был особенный. Это ведь именно тогда он собрался окончательно осесть в Боснии. Именно тогда он решил для себя: хватит, набегался, пусть теперь молодые поработают, а ему пора переходить на чистую диспетчерскую работу — этих принял, тех отправил, бабки — в карман. Так что в Волгоград, да и в Россию вообще он возвращаться не планировал. Потому и задумал ту завершающую отправку не простой, а обманной. Хотелось напоследок привезти телок почище. Проститутка — она проститутка и есть, какой бы красавицей ни была. Ежели телка себя продавать начала, то грязнецо в глазах уже ничем не выведешь — ни марафетом, ни косметикой. Сам-то Рашид этого грязнеца не замечал, но клиенты видели. Клиенты ценили чистых, а за целок так и вовсе большие деньги давали. А клиент, как известно, всегда прав.

Только вот где их сыскать, целок-то, по нынешним временам? Да и чистую просто так не уговоришь: ведь если соглашается проституткой ехать, то никакая она не чистая. Силой через границу не провезешь. Всего один способ и остается — обманом. Ни до, ни после этого Рашид себе такого не позволял. Возил исключительно по обоюдному согласию. Телки всегда знали, на что идут… хотя и не в деталях, это верно; знали бы в деталях — не поехали бы… но в общем и целом — знали. Обман не годился по самой простой причине: о нем довольно быстро становилось известно. Увезти обманом означало сжечь свой бизнес в этом месте раз и навсегда. А бизнес надо беречь.

Но в том-то и дело, что тогда, осенью девяносто первого, Рашид сворачивал свою волгоградскую контору. Мало того, что сам он перебирался в Боснию, так еще и главные торговые потоки уходили из России на Украину. Так что на старом месте ничего не оставалось. Ну как было не воспользоваться таким редким случаем?

Операцию Рашид провел с военной точностью. Выбрал в стамбульском борделе подсадную утку… подожди, как же ее звали?.. Светка?.. точно, Светка — такую, чтоб совсем на грани, и не просто на грани, но еще и с ребенком, чтоб было чем пригрозить в случае чего; вернул ее в город, нарядил, расфуфырил, отрепетировал нужные тексты, да и запустил в приволжские тростники, полные глупой доверчивой кряквы. А дальше уже само пошло: восемь уточек, как с куста, и все чистенькие, на загляденье, и у каждой в клювике — по полторы тысячи баксов! Во как! Сами же ему и заплатили за то, что он их продал! С проститутки-то хрен такие бабки слупишь. Проститутке таких денег взять неоткуда, даже если она очень захочет. Она, может, собой потому и торгует, что неоткуда.

А чистые — иное дело. У чистых всегда либо друзья найдутся, либо родственники, либо просто возлюбленный хахаль. Кстати, один такой провожал их тогда в аэропорту аж до самой вертушки. Погоди, погоди… Рашид поднял взгляд и уткнулся прямо в ненавидящие глаза белобрысого.

— Вспомнил?.. — полуутвердительно спросил тот и сощурился, как от нестерпимого света. — Точно. Теперь вспомнил.

«Ах ты, черт! — подумал Рашид. — Это ж надо же так попасть… вот тебе и не вернулся. Ты-то, глупец, в тот Волгоград не вернулся, да вот сам он к тебе пришел. И главное, из-за чего? Из-за лишней пригоршни долларов? Тьфу!»

— Вспомнил, — сказал он вслух. — Убегать не стану, да и некуда. И телок вспомнил, и тебя. Ты еще одну из двух сестер провожал, верно? Как ее звали?

— Геля, — глухо ответил белобрысый. — Ангелина. Где она?

— Не знаю… — Рашид пожал плечами. — Я передал их прямо в Боснии, с рук на руки. С тех пор не видал.

Передал… Продал, причем выгодно продал — по пять тонн за каждую. Но это детали, распространяться о которых не следовало. Пусть лучше будет «передал».

— Передал где и кому? — спросил амбал.

— Где? Есть разница, где? — Рашид снова пожал плечами. — Было там до войны такое место, к западу от Сараево, недалеко от города Травник. Деревня под названием Крушице, если уж хотите совсем точно. У нас там база была.

Амбал с белобрысым Колей переглянулись.

— Не соврал Сашка, слышишь, Кацо, не соврал… — сказал Коля. — А я ведь по сей день его за враля держал.

Здоровенный Кацо задумчиво кивнул и снова повернулся к Рашиду.

— У нас — это у кого?

— Ну как… у бизнеса… — объяснил Рашид. — Там была перевалочная база. Для всякого бизнеса, не только для нашего.

— Так. Дальше.

— А чего дальше-то? Дальше немного. Поймите вы, я их только до Крушице и довез. В сараевском аэропорту погрузил на микроавтобус и сразу туда, в барак. Переночевали, а на следующий день их уже забрали.

— Кто, куда?

Рашид потупился. Теперь предстояла самая трудная часть разговора. Кацо налил еще водки, и Рашид выпил жадно, не закусывая.

— В общем, так. Врать я вам не стану, все равно не поверите. Да вы и сами догадываетесь. Дорога оттуда была одна: в бордель. Вопрос стоял только — в какой? Для Стамбула они выглядели слишком хорошо. Я думал их в Гамбург пустить, но не вышло. Назавтра же приехал бедуин из Египта, заплатил большие деньги и забрал всех, до единой. Больше я их не встречал, матерью клянусь.