Сто лет - Хербьерг Вассму

Сара Сусанне никогда не вела такого большого хозяйства, да и слова фру Урсин звучали как упрек мужу, поэтому она только смущенно кивнула в ответ. Хотя ей было ясно, что траву необходимо скосить, высушить и убрать под крышу до начала дождей.

— Но ведь этим работникам платят отдельно? — все-таки спросила она.

— Конечно! Но мой муж всегда говорит, что платят им из одного кармана! Он не понимает, что рыбаки, направляющиеся на Лофотены или возвращающиеся оттуда, останавливаются у нас на несколько дней, поэтому нам нужно иметь в доме достаточно прислуги. Мы печем сразу по пятьдесят буханок хлеба, значит, кто-то должен топить печь, ставить и месить тесто, следить за огнем. Хлеб печется на можжевеловых углях, значит, кто-то должен заготавливать можжевельник. Всего не перечислишь... А стирка белья, уборка... Постояльцы оставляют столько грязи!..

— Они живут в доме для приезжих? — спросила Сара Сусанне.

— Конечно. Иначе в главном доме будет такой запах... У нас в доме живут только те, кто приезжает с багажом и питается за нашим столом.

Сара Сусанне слушала и запоминала. Она поняла, что когда они с Юханнесом станут владельцами этой усадьбы, счета лавки, причалов и судов нельзя смешивать с тем, что тратится на домашнее хозяйство. Но была уверена, у них с Юханнесом не возникнет из-за этого споров. Юханнес понимал, что в словесных перепалках он не силен, давно с этим смирился и знал, что на него работает время. Уже не один раз, когда между ними возникали разногласия, его порок как будто заставлял ее одуматься, и дело решалось полюбовно.

Приусадебных служб в Хавннесе было много. Кроме жилого дома, здесь была большая пристань с пакгаузами, причалы, поварня, дом для приезжих и башня с колоколом. Стена жилого дома, обращенная к морю, была обшита тесом и выкрашена в белый цвет, подзоры и наличники были синие. Стены же, выходившие на горы и поля, были некрашеные. Здесь не очень заботились об оборотной стороне медали. Но дом был большой, светлые комнаты смотрели на море, в большую кухню с кладовкой вел отдельный ход. К парадному входу с двумя скамейками по обе стороны двухстворчатой двери была пристроена веранда. Резные столбы веранды были обвиты хмелем, верх столбов венчали выточенные шары. Изгородь когда-то была белая, но дождь и ветер давно стерли краску, и на калитке, ведущей к морю, сохранилась только одна створка. Березы, шиповник, ревень и малина старались заглушить друг друга. Тут, чтобы привести все в порядок, требовался садовник.

На втором этаже было шесть спален, в коридоре стояли шкафы для белья. И наконец, темный чердак и мансарда с большим окном в нише, смотрящим на море. Сара Сусанне подумала, что ей хотелось бы сделать здесь свою комнату, подальше от всего, что происходит в доме. Она повесила бы там тяжелую медную лампу, которую привезла с собой из дому, но так и не нашла для нее места в доме свекрови. Сделала бы дымоход в брандмауэре и поставила в комнате небольшую печурку.

Лавка, дом для приезжих, пакгаузы и склады были выкрашены в красный цвет. Кузница и лодочные сараи — просмолены. Необшитые бревна хлева и других хозяйственных построек сильно пострадали от непогоды. Но если она не ошибается в Юханнесе, очень скоро эти старые бревна будут обшиты тесом, а задняя стена жилого дома покрашена.

— Хорошая усадьба, — сказала Сара Сусанне.

— Да, не правда ли? — сладким голосом подхватила фру Урсин. — Особенно для тех, кто намерен связать с нею свое будущее.

— Но вы, кажется, не собираетесь этого делать? — осторожно спросила Сара Сусанне.

— Я все это не очень люблю. Слишком много забот, а я уже не так молода, как вы...

По пути домой Сара Сусанне поделилась с Юханнесом своими соображениями:

— Не думай, что здесь все сразу нужно приводить в порядок. Усадьба в неплохом состоянии. Что касается меня, я бы собрала свой сундук с приданым, взяла люльку и, недолго думая, переехала в Хавннес. Куда важнее нанять нужных работников. Хорошие помощники лучше, чем выкрашенный дом или чайный сервиз. Я не хочу, чтобы Агнес чувствовала себя заброшенной из-за того, что у ее мамы слишком много хлопот. Юханнес с ней согласился.

Еще я заметила, что труба на поварне дала трещину. Наверное, починить ее будет не очень дорого? И окно на чердаке, которое выходит на юго-запад, тоже требует ремонта.

Он задумчиво кивнул, занятый парусом и рулем.

— Этот Урсин хитер и хочет получить за усадьбу как можно больше. Но все равно ему придется ее продать, потому что его жена устала там жить и хочет переехать в Нарвик. Она мне сама сказала, что ей там уже все надоело!

Они посмотрели друг на друга и рассмеялись. Так бывало часто. Они смеялись без всяких причин. Когда Юханнес поставил парус и лодка заскользила на юг, Сара Сусанне была уверена, что он думает, сколько следует предложить за усадьбу и что еще можно к ней потребовать.

— Урсин назвал тебе какую-нибудь цифру? — спросила она.

Юханнес покачал головой и нахмурился.

— Но ты сам уже что-то решил?

Он энергично кивнул и, чтобы занять руки, схватил зюйдвестку и нахлобучил ее на голову,

— Хорошо. Я с тобой согласна!

Юханнес сверкнул зубами, соперничавшими белизной с пеной на гребешках волн в устье фьорда. Ветер усилился, и ему стало не до разговоров.

Наконец они пересекли Вест-фьорд и пошли вдоль берега с подветренной стороны. Сара Сусанне достала корзинку с едой. Постелила салфетку на скамью между ними, выложила на нее хлеб и копченую оленину. Не больше того, что их желудки могли бы удержать, если бы снова начался боковой ветер. Потом дала ему маленькую походную фляжку с пахтой, запить еду.

Вскоре солнце столкнуло туман с отмелей и окрасило путников. Оно позолотило и принарядило их.

— Хорошо, что между нами нет разногласий, — сказала она.

Она имела в виду приведение в порядок Хавннеса.

— Ты согласен со мной? — повторила она.

— Да! — смеясь, ответил он