Токийский декаданс - Рю Мураками

— Этот страх как-то связан с Киёми?

В комнате было жарко, может, воздух застоялся. Он снял пиджак, и я почувствовала запах его пота, смешавшийся с запахом одеколона.

— Да откуда мне знать!

Затем я вдруг решила сменить тему и рассказала о том, что я торгую своим телом, но он отнесся к этому спокойно и даже не удивился.

— Итак, сначала был голос?

— Да.

— Она заговорила с тобой?

— Ага. Она поздоровалась со мной, а я подумала еще, кто это разговаривает. Начала оглядываться, смотреть по сторонам, но никого не обнаружила. Обычно со мной никто никогда не разговаривает.

— И давно так?

— Как?

— Что с тобой никто не разговаривает.

— Иногда здороваются, правда.

— А что сказала Киёми?

— Она сказала, что я хороший человек и что я могу называть ее Киёми. А еще, что она хочет со мной подружиться.

— И? Ты не подумала, что это странно, слышать голоса?

— Она мне все объяснила.

— Что?

— Киёми рассказала, что она это… ну я сама из Сайтама, а она родилась в Иокогаме, в семье известного в стране этого… ну, который с пианино…

— Пианист?

— Нет, у него еще камертон.

— Настройщик?

— Да, она была дочерью настройщика. Ну, ты знаешь, что среди настройщиков много таких, кто хотел стать пианистом и не сложилось. Ее отец тоже, похоже, был из таких, и он очень хотел, чтобы Киёми стала пианисткой вместо него. Он постоянно заставлял ее заниматься и был очень строг на занятиях. Киёми, конечно, была талантлива, в средней школе она выигрывала различные конкурсы, а потом ее учитель музыки, он был более склонен к вокалу, посоветовал ей заниматься пением. Это и послужило началом трагедии.

— Трагедии?

— Киёми действительно была очень талантлива. Ей много раз говорили, что в будущем она, возможно, будет представлять Японию как обладательница сопрано, но она внезапно потолстела.

— Понятно. Для хорошего вокала необходимо принимать достаточно питательных веществ.

— Нет, она заболела болезнью сопрано.

— А что это такое?

— Это, когда поешь, от высокого регистра голоса появляются особые вибрации, они каким-то образом действуют на черепную коробку, а потом появляются различные проблемы… У Киёми, например, нарушился баланс гормонов из-за того, что вибрации затронули что-то в мозгу.

— И она потолстела?

— Да, для нее это было невыносимо. Она ведь всегда была красавицей, а тут… Так она начала изводить себя диетами.

— Диета — это мое. Могу сказать, что похудеть и остаться здоровым возможно, если есть понемногу.

— Если бы она встретилась с таким человеком, как ты, тогда, может, и осталась бы жива.

— Так она умерла?

— Как бы она во мне находилась, если бы оставалась живой?

— А почему она выбрала тебя?

— Она со многими пыталась заговорить, но ответили ей только пятеро вместе со мной. Еще четверо это бомж, ночевавший под мостом в Синдзюку, глухая бабушка, сидящий в психушке алкоголик и шестилетний мальчик с тяжелым пороком сердца. Единственной ее надеждой могла быть только я.

— Надеждой?

— Если уж живешь внутри человека, лучше, наверное, если у вас будет о чем поговорить. Вряд ли она нашла бы общий язык с ребенком или алкоголиком.

Он пристально смотрел на меня. Я вспотела. Решила переодеться и сказала ему об этом. И сняла блузку прямо перед ним.

Ты хочешь с ним переспать? — спросила Киёми.

«Нет, что ты! Мне жарко, и я переодеваюсь».

Лучше бы спросила его, как похудеть. Пусть он тебя научит, как на диете правильно сидеть.

— Ты опять с Киёми?

— Она говорит, что я хочу с тобой заняться сексом.

— Я тоже так думаю.

— Можно и заняться.

С этими словами я хотела снять лифчик, но он отвел глаза в сторону. Я натянула поверх него спортивный джемпер.

— Почему ты думаешь, что Киёми красивая? Ты ведь только голос слышишь.

— Я ей верю. Я вообще верю всему, что она говорит. Мы ведь все время вместе, без доверия тут не проживешь. Мы даже ссоримся иногда, но доверять друг дружке не перестаем.

— Ну, про нее я все понял, а что насчет тебя?

— В смысле?

— Ты не считаешь, что это все очень странно? Не так уж много людей, внутри которых кто-то обитает.

— Ты тоже хочешь? Он рассмеялся.

— Мне и так хорошо. У тебя нет ничего выпить? Может, вина? — Он передал мне деньги. — Магазины уже закрыты, но можно купить что-нибудь в том баре.

Я положила десять тысяч, которые он дал мне, в кошелек и пошла в тот бар, где мы с ним встретились. Пока искала официантку, наткнулась на шестнадцати - или семнадцатилетнего подростка, он начал меня обнимать, кусать за мочку уха, звать выпить с ним. Он был таким милым, прямо из рекламы кока-колы, и я не могла ему отказать. Я села за стол с его друзьями и, пока пила пиво, а он меня щупал, страшно захотела его, только он не стал со мной спать. Вместо него я отправилась в отель с парнем старше его и с ужасно кривыми зубами.

Когда я вышла из отеля, было уже три часа утра. Наверно, нехорошо по отношению к диетологу получилось. Я зашла в супермаркет и купила ему носки и фонарик с Микки-Маусом в подарок.

Однако в комнате свет был выключен, и моего нового знакомого не оказалось. Без него я вдруг почувствовала себя одинокой, легла на диван, где он сидел, и попыталась найти его запах. Обрадовалась, когда нашла, но Киёми сказала:

Дура. Хороший человек тебе попался, а ты его оставила и пошла трахаться с другим мужиком. Да ты хуже животного.

«Как ты поняла, что он хороший?»

Он интеллигент. Ты его позвала к себе, а он даже не полез к тебе.

«Да он женат».

Какая разница?!

«У него красивая жена, и он не станет трахаться с такой уродиной, как я».

Куча женатых мужиков с тобой трахается!

«Ты не знаешь, а мне один клиент рассказывал. Когда женщину заказывают по телефону и ждут потом, разное придумывают себе. Типа, а вдруг все-таки сейчас придет красавица или: не может быть женщина, торгующая собой, красивой. А потом приходит такая, как я, они и убеждаются, что были правы.

Не понимаю, о чем ты только говоришь!

„Киёми, я на тебя сержусь кое за что. Ты зачем сказала, что я хуже животного?“

Насчет животных: у меня с рождения были собаки, поэтому я очень хорошо понимаю, о чем говорю. Собаки не занимаются сексом, кроме как в период течки.