Чикагская петля - Пол Теру

Около полуночи он жаждал увидеть Еву, но к рассвету эта жажда ослабла до спокойного любопытства, и Паркер одевался, размышляя позвонить ли ей с домашнего телефона. Но почему так? Она вполне хороша. Он представил, как она с нетерпением ждет его звонка, но само это ожидание держало ее дома, в покое и безопасности. Он так и видел ее, сидящую около телефона.

— Еще больше лесных пожаров, — констатировал Паркер и превратил пламя, плясавшее на экране, в черный квадрат Малевича одним нажатием кнопки пульта.

Он размышлял; Барбара была внизу — одевала малыша для поездки к своей маме. Она крикнула снизу, чтобы Паркер включил кондиционер. Начинался еще один рядовой день девяностых.

Он вспомнил, как в один из этих невыносимо жарких дней говорил с Евой о том, сколько раз принимать душ. В эти дни она за вечер ополаскивалась до четырех раз — просто чтобы хоть немного освежиться. Это упоминание душа и окон («Ненавижу сквозняки», — объяснила она) помогло ему представить ее квартиру: маленькие комнатки, спертый воздух, тяжелые запахи. Она рассказала, что музыка мешает ее соседям, и ей приходится слушать плеер, лежа в кровати в наушниках. Это был один из закоулков в южной части города, где отовсюду слышны голоса, машины и приглушенные крики. Но она никогда не жаловалась. Иначе он бы хоть что-нибудь знал о ней.

— Я поеду на БМВ, — бросил он Барбаре и заторопился, потому что в нем росло подозрение, что он ошибается. Что с Евой что-то случилось.

Эта мысль так растревожила его, что он перестроился на одном из поворотов шоссе Иденз на Мортон Грув и остановился у ближайшего телефона-автомата около прачечной.

— Пожалуйста, возьми трубку, это срочно, — сказал он медленно в ответ на первые фразы автоответчика Евы.

Где она пропадает в восемь десять утра? Он понятия не имел, где она работает, да и работает ли вообще. Паркер знал о ней только то, что она написала в ответ на его объявление, а также то, что она красивая, но, похоже, не подозревает об этом.

Оставив ей сообщение с просьбой немедленно перезвонить ему, он почувствовал тревогу и тоску. Вокруг были только гудящие стиральные машины, грязные дома с облупившейся краской и ржавые старые автомобили.

Потом, когда он ехал по улице Кеннеди, вдыхая дрожащие пары смога, он пожалел об этих словах. Не потому, что они были опрометчивыми, а из-за того, что, возможно, Еве уже ничем не поможешь.

На парковке Уэллс Верн — по крайней мере, это имя было написано на его бейдже — выдал ему талон и расплылся в улыбке, будто и вправду был счастлив видеть его.

— Здравствуйте, а мы уже по Вам соскучились! — приветствовал Паркера Верн. — Вы ездили на поезде или парковались где-то еще?

— Я уезжал из города.

— По делам или отдыхали?

Парень был полноватый и нерасторопный, с широкой улыбкой. Он склонился к окну машины Паркера, опираясь на ее крышу обеими руками. Судя по каплям на форме и крошкам на губах, он только что пил кофе с булочкой, посыпанной сахарной пудрой.

— А Вы слышали, чтобы кто-нибудь отдыхал в Детройте?

— В Детройте есть пара отличных местечек, надо только знать где. И как там с погодкой?

— Да так же, как здесь.

— А я слышал, что у них был дождь, — удивился Верн.

У Паркера появилось неприятное ощущение, что он дразнит его. А Паркер ненавидел, когда его дразнят, ведь это самый жестокий способ вывести на чистую воду.

— Ну, даже маленький дождичек лучше, чем засуха, — отшутился он, слегка давя на газ.

— Они заставляют Вас поливать газоны там, в Эванстоне?

— А я больше не живу в Эванстоне, — ответил Паркер. — Я переехал на Мортон Грув, в район Скоки. Знаете маленький заводик, делающий тарелки, недалеко от прачечной на выезде номер восемнадцать? Вот там.

— Да? — изумился Верн, — а почему вы переехали?

— Да пришлось, — ответил Паркер и стал судорожно соображать, какую бы чепуху сказать Верну, который все еще таращил на него свои изумленные глаза.

— У нас возникли непредвиденные проблемы со здоровьем. Срочно нужны были наличные.

Верну, похоже, и этого объяснения было недостаточно — он продолжал опираться на машину всем телом, тяжело дыша. Он скорчил гримасу сочувствия Паркеру, но все же ждал подробностей. Это еще больше раздражало Паркера, который на миг и вправду почувствовал себя тем человеком, которого только что описал — с Мортон Грув, с огромными счетами за медицинские услуги, — и подумал, что имеет право на то, чтобы его оставили, наконец, в покое.