Частная клиника - Елена Ронина

Катя решила не торопиться и спокойно допить чай: время в запасе у нее еще было.

– Я вам сегодня черного заварю, Екатерина Павловна. Вам как всегда, с лимончиком?

– А зеленого нет?

– А зеленый есть! Только говорю вам, у меня черный сегодня дюже хороший. Цейлонский! – Люся обиженно встала рядом.

– Значит, давай цейлонский, – устало улыбнулась женщина. Люся кивнула и пошла в сторону кухни. Через две минуты перед Катей стоял маленький заварной чайничек, чашечка и блюдце со свежим нарезанным лимоном.

– Пожалте, Екатерина Павловна. Ничем не хуже, чем ваш зеленый. Уж чай так чай.

Катерина уже привыкла к этому официальному «Екатерина Павловна». Так ее называли больные и младший медперсонал. Для остальных же она с приходом в клинику стала Катериной. Ей не нравилось это имя, и сначала она даже не откликалась на него. Но Катюша уже здесь работала – молоденькая длинноногая сестричка. Уволилась ровно через месяц. А имя «Катерина» прилипло к новенькой намертво. Ну, что поделаешь – значит, Катерина. Ей вообще ко многому пришлось привыкать. Например, почему сейчас ей нужно разбираться в чужих жизнях? Ведь она не психолог, она гинеколог! А ситуации жизненные ей работа подкидывает каждый день. И приходится их решать.

* * *

Вот вчера девчонка пришла семнадцатилетняя. Ворвалась в кабинет без вызова, захлопнула за собой дверь.

– В общем, так! – начала она без всякого «здрасьте». – Там сзади моя мамаша несется. Так и знайте, я аборт делать не буду! Потрудитесь объяснить ей, что это вредно для моего здоровья.

Девица навалилась на дверь, чтобы снаружи ее никто не мог открыть. Катерина вышла из-за стола.

– Во-первых, здравствуй, во-вторых, не ломай дверь. Если ты не хочешь, то никто не войдет. Дверь, в конце концов, я могу просто запереть. Садись и объясняй, что случилось.

– Только вы сначала заприте дверь.

Катя кивнула. Она уже знала: бывают такие ситуации, когда действительно нужно поговорить наедине. Это необходимо не только для самой пациентки, но и для врача. Доктору нужно вникнуть, разобраться и подумать. И принять решение. Или дать обоснованный совет. Иногда это одно и то же.

Что греха таить: часто врач подталкивает пациента к принятию того единственного и правильного решения. Не всегда человек в состоянии стресса может понять, что для него лучше. Доктор на то и существует – успокоить, объяснить, направить мысли в правильное русло.

Мельникова подошла к двери, повернула ключ, и только после этого девушка решительным шагом направилась к столу. Щуплая, небольшого роста, в длинной вытянутой кофте, лосинах, высоких сапогах-ботфортах, сумка через плечо, как у почтальона. Ничем не выделяющаяся внешность. Как сейчас обезличила себя молодежь… Хотя ведь и Катерина одевается обезличенно. Только немного в другом стиле. А так – тоже вечные джинсы, свитера, куртки, ботинки.

И все же ей как врачу нужно девушку сразу оценить. В том числе ее материальный достаток, ведь речь идет о возможном ребенке. Плюс – и это главное – насколько девушка здорова.

Ну что ж – немного бледновата, но не видно признаков ни наркозависимости, ни какой-то психической болезни. Роскошные рыжие волосы затянуты в хвост, нет ни пирсинга, ни татуировок, практически не накрашена. Вещи на девушке дорогие – это заметно – и, можно сказать, подобраны со вкусом.

Катерина села за стол и быстро начала записывать.

– Как зовут, сколько лет?

– Игнатова Вера. Вера Игоревна, 17 лет.

– Хорошо. Я так поняла, ты только что из нашей поликлиники, правильно?

– Да, – девушка кивнула, она постепенно начала успокаиваться. Такие простые вопросы всегда отвлекают, заставляют пациентку прийти в себя, отвлечься от проблем.

Катерина повернулась к компьютеру, зашла в больничную сеть.

– У какого доктора была?

– Какая-то у нее фамилия – не то Жукова, не то Мухина. Что-то из животного мира. Не помню я. Но точно на сушеную черепаху похожа.

– Понятно. Воробей Нина Михайловна.

– Точно, Воробей! – девушка искренне обрадовалась. – Я же говорила, что-то природное.

Да, вот и Катя эту самую Воробей про себя «Тортиллой» зовет. А между прочим, Нина Михайловна не носит очков. Тортилла в ней внутри сидит. Ну надо же!

Мельникова нашла в компьютере прием у доктора Воробей. Все правильно: Игнатова Вера, беременность – десять недель. Показание – записаться на прием к Мельниковой, срочно, на аборт. Ага! Вот Воробей дает. Катя повернулась на крутящемся стуле к девушке и отложила ручку.

– Ну что, давай теперь просто поговорим. Рассказывай, что ты про все это думаешь. И почему доктор Воробей сразу выписывает направление на аборт, и при чем тут твоя мама?

Девушка уже поняла, что Катерина ей не враг, ей можно довериться и наконец-то выложить все как на духу. Сняла свой огромный баул с плеча – он рухнул на пол, пригладила хвост, откашлялась и… расплакалась. То есть, наверное, она хотела что-то рассказать, но столько времени сплошного напряжения и войны с родными сделали свое дело.

– Я ведь хотела как лучше. Думала, вот пойдем сейчас вместе к врачу. Сама матери не могла про такое рассказать. Вот пусть расскажет доктор. Ведь я могла вообще не говорить!

– А как объяснила маме, зачем сюда идете?

– Сказала, что чувствую себя плохо, боли, все такое. Попросила, чтобы она со мной пошла. Она обрадовалась. Конечно, говорит. Вот привезла меня на машине. Понимаете, у нас с ней что-то все вкривь да вкось: и друзья у меня не те, и музыку слушаю не ту. В общем, в последнее время живу в своей комнате за закрытой дверью.

«Понимаю, – подумала Катерина. – И у меня это было, и до сих пор так».

Девушка пыталась наладить отношения с матерью, рассказала ей в свое время про Дим Димыча. Что получила в ответ? Истерику. «Дура! Зачем я тебя только рожала?!»

«Очень хорошо тебя, девочка, понимаю».

Но вслух произнесла:

– А отец ребенка? Он в курсе?

– Да, еще одна тема для ругани. Он рок-музыкант, старше меня на пять лет. В клубе познакомились. Я пыталась его родунам представить. Заставила побриться ради такого случая, серьгу из ушей вынуть. И что? Они сразу: «А что вы играете?» Он им по простоте душевной диск подарил. Родители послушали и говорят:

«Ты, Верочка, больше этого мальчика не приводи, это нехороший мальчик».

– А на твой взгляд, мальчик хороший?

– Не хуже других, – с вызовом ответила девушка.

– Вера, согласись, это не повод рожать ребенка, – Катерина говорила как можно мягче.