Брачный транзит - Надя Лоули

Со Светой они договорились встретиться у станции метро «Арбатская», напротив кинотеатра «Художественный». Алька приехала раньше и решила с толком использовать оставшиеся пятнадцать минут. По подземному переходу она быстро добежала до переговорного пункта, наменяла целую горсть пятнашек, заскочила в свободную кабинку и набрала номер.

Голос Екатерины Великой показался ей усталым, каким-то поблекшим. На вопрос о самочувствии она уклончиво ответила: «Ничего, по-стариковски», и не стала даже спрашивать у Альки, как ее дела. Наверно, не хотела вынуждать ее лишний раз врать. Только попросила:

— Ты бы, Алечка, хоть на выходные приехала, что ли. Уже почти четыре месяца не виделись.

Алька почувствовала, как в горле начал собираться ком.

— Бабуличка, сейчас никак не выбраться, столько работы…

— Ладно, детка, делай как знаешь. И помни, что у тебя есть дом, где тебя ждут.

— Я помню, помню, бабуличка…

Но Екатерина Великая уже повесила трубку.

Признаться, Алька просто боялась ехать в Ленинград. Во-первых, еще далеко не весь долг был выплачен. Уже несколько переводов с максимальной, не вызывающей подозрений суммой Алька отправила из разных (конспирация!) почтовых отделений. Но этого все еще было недостаточно. Во-вторых, она боялась, что Екатерину Великую напугает ее изменившаяся, чужая внешность, незнакомое выражение лица. Алька и сама-то себя порой не узнавала в зеркале.

Но еще больше она боялась, что, попав в нормальную, домашнюю обстановку, к людям, чьи отношения друг с другом не сводятся лишь к «товарно-денежным», она выбьется из колеи, которая с таким трудом стала для нее привычной. Вписываться по новой в московский ритм жизни — это отдельная головная боль.

Света озиралась, выискивая глазами подругу. Алька подскочила сзади и со смехом обняла ее за плечи: «А вот и я!»

Девушки походили на сестер, только разной масти. Света, как и Алька, была почти без косметики. Отдыхала от рабочей «боевой» раскраски. У той и у другой волосы были забраны в хвостик на затылке. Обе в легких открытых кофточках, джинсах и босоножках: лето в Москве стояло жаркое.

Вечером накануне Света сказала по телефону, что, кажется, намечается интересное дело и им надо встретиться. А раз Света сказала надо — значит, надо. Эта девушка оказалась совершенно незаменимым гидом по новому для Альки миру, куда обычным гражданам вход был настрого запрещен. Впрочем, многие из них и не подозревали о существовании рядом этой «второй реальности».

Болтая о том о сем, они дошли до ресторана «Арбат».

Швейцар, увидев Свету, заулыбался и угодливо распахнул двери. В его привычным жестом поднятую лодочкой ладонь Света не менее привычным жестом опустила трешку.

Пожилая служительница в гардеробе тоже приветливо кивнула вошедшим девушкам.

— И часто ты здесь бываешь? — Алька поняла, что Света чувствует себя здесь как дома.

Света с улыбкой старшей сестры и покровительницы кивнула. Ей нравилось чувствовать свое превосходство перед новенькой. А еще больше милой простодушной Свете хотелось быть незаменимой, хотелось быть полезной Альке, которой она искренне симпатизировала.

Они поднялись на второй этаж. В зале официанты накрывали столы к вечеру. После обеда здесь было тихо и пусто. Света махнула рукой высокому парню в униформе и потащила Альку к администраторскому столику знакомиться. Молодой человек оценивающе оглядел незнакомку.

— Виктор. Администратор.

— Аля. Я из Ленинграда. — Алька подняла на него незамутненные излишними заботами глаза (очень постаралась!).

Виктор кивнул официанту, и тот принес девочкам кофе и пирожные.

— Сейчас сладкое. А после ужина сладким будете вы. — Виктор улыбнулся и пошел в центр зала давать какие-то указания.

— Для халдея он ничего. Два языка знает. Полезный человек. — И Света с удовольствием принялась за пирожное. Полезных людей она ценить умела. Свою карьеру «валютной куколки» она начинала внизу в проходном дворе «Интуриста», на любую наживу. — И вообще запомни, подруга дорогая, мы не проститутки.

— А кто же? — не выдержала паузу Алька.

— Мы — девочки по вызову. — В голосе Светы звучали нотки гордости.

— Как скажешь, подруга дорогая, — в тон ей ответила Алька.

Вскоре к их столику подсел Виктор.

— Сегодня будут две группы: американцы и канадцы. Их привезут после вечернего спектакля в Большом. Приходите часам к десяти.

— Спасибо, котик. — Света поцеловала его в щеку. — Пойду позвоню Игорю.

Виктор галантно проводил их до гардероба, и они совсем по-дружески попрощались.

Света была возбуждена и, пока они шли по Садовому до Смоленской, тараторила безостановочно:

— Ну вот. Началось. Сегодня будет грандиозное сборище. Сама увидишь. Прикид надень поярче. Алька, у тебя же потрясающая грудь. Мужики просто тащатся. Так не скрывай своих достоинств, дурочка! И никаких джинсов. Может, тебе одолжить что из вещей? Нет? Ну, как знаешь. И Аня с Ириной придут. Вот повеселимся!

— Слушай, Свет, а как ты перед родителями выкручиваешься? Ну, шмотки у тебя и все такое… Или они в курсе?

— Ты что, Алька, с ума сошла? Меня бы папаня по стенке размазал. Я же на филфаке учусь, сама знаешь. «Подработка»-то у меня только в свободное от учебы время. — Света хихикнула. — А шмотки… Так я же предкам говорю, что репетиторством занимаюсь, ну, там, балбесов по русскому подтягиваю. Представляешь? Видели бы они этих балбесов! — Взмахнув, точно вороным крылом, волосами, она рассмеялась. — Все, пришли. До вечера.

И Света бросилась штурмовать автобус: начался час пик.

Алька спустилась в метро, на Филевскую линию.

Когда поезд вылетел из тоннеля на виадук и от нестерпимо ясного летнего света на глаза навернулись слезы, Алька подумала: сможет ли и она когда-нибудь вырваться из затянувшего ее болота на простор, хватит ли у нее для этого терпения и сил?

Алька крутилась перед зеркалом, придирчиво выбирая наряд для выхода. Похоже, сегодня вечером ее ожидал экзамен на аттестат зрелости. Наконец остановилась на фиолетовой трикотажной обтягивающей юбке чуть ниже колена и жемчужно-розовой кофточке, открывающей трогательные ключицы и матовые плечи.

Ах, как была права Анна Андреевна, когда «надела узкую юбку, чтоб казаться еще стройней»! Или вот, опять же, прическа. «Едва доходит до бровей моя незавитая челка». Все правильно. А волосы — никакой зазывающей «распущенности». Поднимаем их высоко, открываем трогательно-хрупкую, почти детскую шею, укладываем и закрепляем изысканным костяным гребнем. Так. Легкие туфельки и сумочка в тон имеются.

Контурным карандашом Алька чуть-чуть подвела уголки глаз, положила бледно-фиолетовые тени, слегка подкрасила ресницы. Ее прозрачные глаза приняли бледно-аквамариновый оттенок. Теперь кисточкой наносим легкий нежный румянец на скулы… Супер! Ничего вульгарного, ничего от «феи из бара». Стиль, прежде всего — стиль! Что еще? Ах да. Полуопущенный взгляд, зябкое движение плечей… Можно вызывать такси.