Плащ душегуба - Крис Эллиотт

– Толщина одного – худоба другого, – заявил Рузвельт. – Того, который… гм… еще толще.

– Он явно хочет, чтобы мы занялись этим делом, однако не дает никакой зацепки, где состоится ритуальное убийство. Но почему?

– Возможно, он просто морочит нам голову, – сказал Рузвельт. – У маньяков-убийц превосходное чувство юмора, по крайней мере я так слышал.

Он разломил апельсин и кинул несколько долек сквозь прутья клетки индейцу.

– А знаете, в словах нашего упитанного мэра что-то есть, – сказал Калеб. – Я имею в виду, это уж слишком очевидно.

– Что именно?

– Ритуальное убийство. Я на это не куплюсь. Если он играет с нами в какую-то игру, то убийство может быть частью игры. Возможно, он вовсе не из Ряженых.

– Да нет, из них, это наверняка, – сказал незнакомый интеллигентный голос позади них.

– Кто это говорит?

– Я.

Это был Иши, индеец из клетки. Он сидел в набедренной повязке на табуретке и говорил с отчетливым оксфордским акцентом.

– Иши, – укоризненно сказал Рузвельт. – Оставь этих добропорядочных господ в покое.

Затем обратился к Лизе и Калебу с извинительными словами:

– Он иногда разговаривает. Как попугай.

– Ваш подозреваемый, – продолжал Иши, – цитирует языческое заклинание, обращенное к богине земли. Она…

– Богиня Ерд, – подхватила Лиза дрогнувшим голосом. – Но откуда вы…

– Много читаю, – вздохнул Иши. Только теперь они заметили разложенные по клетке и погребенные под фруктовой кожурой и рыбьими скелетами стопки томов в кожаных переплетах. – Заняться тут нечем, а разговоры не поощряются.

– Он иногда любит играть с книгами из моей библиотеки, – сказал Рузвельт. – Они так забавны, когда считают себя людьми.

– В чем дело, Лиза? – поинтересовался Калеб. – Ты что-то не договариваешь?

Элизабет начала говорить, и в оранжерее воцарилась тишина. Все внимательно слушали, даже звери, казалось, тоже вслушиваются в ее слова.

– Это заклинание использовали англосаксы в дохристианские времена, – сказала она. – Так они благословляли свой урожай, свои земли и богатства. Ряженые – потомки этих англосаксов. Их парады могут казаться забавными и безобидными, однако они полны скрытой магии.

– Даже пятилетний ребенок сообразил бы, что ваш подозреваемый использует культ языческого божества, причем наихудшим способом. – Иши зевнул.

– Что вы имеете в виду?

– Он имеет в виду жертвоприношения, – пояснила Лиза. – Ритуальное убийство – часть культовой церемонии.

– Хороший мальчик, Иши, – сказал Рузвельт и швырнул в него пригоршню апельсиновых косточек. – Пора мыться!

С этими словами Тедди схватил шланг и окатил Иши мощной струей холодной воды.

– А Беззубая Старушка Салли Дженкинс?

– Салли просто оказалась первой. Будут и другие. Ряженые считают, что Ерд требует жертвоприношений до, во время и после самого ритуала.

– Ты все это знаешь потому, что твой отец был Ряженым? – спросил Калеб.

– Мой отец был Ряженым, и моя мать, и я сама тоже!

Рузвельт уставился на нее.

– Боже мой, она и есть Крушитель. Зовите констебля!

– Болван, – пробормотал Иши.

– Успокойтесь, Тедди, она не Крушитель, – сказал Калеб. – А констебль – я.

– Ну, конечно, ты. Извиняюсь, мисс Смит, просто события прошлой ночи слегка выбили меня из колеи. Я сегодня с утра едва мог шевельнуться. Слишком много спермацетовых блинчиков.

– Вот и славно. Однако у нас мало времени, господа, – озабоченно сказала Элизабет. – Мы должны выяснить, где состоится ритуал. От этого зависят человеческие жизни. Возможно, наши собственные.

Калеб еще немного послонялся, а затем сказал:

– Насколько я знаю, единственный, кто может нам помочь, это Фосфорный Фил. Однако визит к нему будет опасным, он живет в Бандитском Логовище.

– И что? – поинтересовалась Лиза.

– А то, что Бандитское Логовище – неподходящее место для дамы.

– Господи, – пробормотал Иши. – Может, не будем повторять все сначала? Это утомляет.

Он надел очки и открыл книгу.

– Почему бы вам двоим не помириться – и дело с концом?

– Нам всем в равной мере грозит опасность, господин начальник полиции, – сказала Лиза. – Тут уж ничего не попишешь. Поэтому мы встретим ее вместе.

– Сегодня утром в редакцию пришло письмо. Оно подписано Джеком Веселым Крушителем.

– Круто! Вот это разговор, – разволновался Тедди. – Люблю рискованные приключения. Помните: человеческая трусость – непростительный грех! Может, по дороге в Бандитское Логовище заскочим в «Дельмоникос», подкрепимся круассанами с сыром? Да и кружка горячего нежного свиного жира, наверное, поможет выгнать из печенок все, что там сидит.

Рузвельт скинул шкуру зебры и двинулся наверх по винтовой лестнице.

– Встретимся на улице, мне нужна пара минут, чтобы приодеться для нашей отчаянной вылазки.

Калеб поблагодарил Иши за помощь и добавил:

– Если мы что-то можем для тебя сделать…

– Да ладно, не дайте только этому шуту поместить мои кости в Британский музей.

Лиза и Калеб вышли. Иши удостоверился, что никого не осталось, пошарил под своей набедренной повязкой, вытащил эдисоновский мобильник, зажег горелку, повернул ручку завода, крутанул вертушку и начал набирать номер.

А на другом конце города на Одиннадцатой авеню в резной кабинке возле самой «Настоящей Пиццы Рэя» зазвонил телефон. Уродливо-жирный альбинос, поразительно похожий на двух вчерашних, снял трубку. Сперва он только молча слушал, затем сказал:

– Я передам. Слава Ерд, – и повесил трубку.

* * *

Молоко, лимонад,

За углом – шоколад.

Комментарий Уолта Уитмена (1882 год) по поводу стремительного распространения промышленности в юном о ту пору Нью-Йорке.