Темная сторона Солнца - Эмилия Прыткина

Серая «Газель» подъехала к дому, в котором жила бабка Вардитер, и мужчины, сидящие за столиком во дворе, поднялись как по команде и выстроились в ряд. В квартире на пятом этаже все было готово к встрече Лусине. Стекла и зеркала были занавешены белыми простынями, посреди гостиной стоял крытый ковром стол, вокруг которого сидели облаченные в черные одежды женщины. На стене висела фотография Лусине в траурной рамке.

Из кухни доносился запах вареной баранины. Накануне Гор, родной сын Артура и Гоар, и Оганес, дальний родственник, привезли из деревни барана. Наблюдая, как двое крепких мужчин достают из багажника отчаянно сопротивляющееся и блеющее животное, Анна содрогнулась. Мужчины привязали барана на лужайке во дворе, где его тут же окружили дети.

– Зачем вы привезли живого барана? – возмутилась Гоар, услышав блеяние.

– Жарко, если бы вчера зарезали, мясо бы испортилось, – ответил Гор.

– И где вы его резать собираетесь? Во дворе, что ли?

Мужчины переглянулись и пожали плечами.

– Везите его за город. Зарежьте где-нибудь и возвращайтесь!

Гор отвязал барана, с помощью Оганеса погрузил его в багажник, и они уехали в неизвестном направлении. Через три часа вернулись с разделанной и порубленной на куски тушей. Весь вечер младший сын Гора – пятилетний Мушех бегал по двору и рассказывал соседским ребятишкам о том, как они везли из деревни барана.

В восемь часов утра мужчины вышли из дома и расселись на лавочках перед подъездом. Неспешно и спокойно, как будто ничего не произошло, они принялись обсуждать свои дела. И лишь по отросшим щетинам всех собравшихся можно было догадаться, что в семье произошло горе.

Когда машина с гробом выехала из-за угла, они замолкли и встали полукругом перед подъездом. Гроб с телом занесли на пятый этаж и аккуратно опустили на стол. Одна из женщин, соседка Вардитер, поставила у подножия гроба две свечи. В шесть часов вечера скорбно заплакал дудук. Началась траурная панихида, которая длилась весь вечер и ночь до двух часов следующего дня. Все это время в квартире находился священник, который сначала отпел душу усопшей дома, потом во дворе и на кладбище, к которому двинулась похоронная процессия. Анна машинально делала все, что ей говорили, – разносила соседям завернутую в лаваш хашламу,[14]стояла перед подъездом с ведром воды, полотенцем и мылом и по старинному армянскому обряду поливала водой руки приехавших с кладбища людей, чтобы те оставили слезы за порогом дома.

Все происходящее чудилось ей сном – тягостным и бессмысленным. Всматриваясь в разношерстную толпу родственников, она ловила себя на мысли, что не помнит никого из этих людей. В то же самое время собравшиеся недобро косились на нее, шушукались по углам и замолкали, стоило ей пройти мимо.

На следующий день после похорон самые близкие родственники накрыли «сладкий стол» и поехали на кладбище, прихватив с собой букет гвоздик, хунк[15]и вязанку тоненьких прутиков.

Артур разжег возле могилы дочери небольшой костер, зачерпнул пригоршню хунка и бросил в огонь. С минуту он постоял молча, потом перекрестился и уступил место жене. Следом за ней подошли Вардитер и Анна. За последние два дня старуха ослабела настолько, что не могла передвигаться самостоятельно. Поддерживаемая Анной, она наклонилась, бросила ладан в огонь и покачала головой:

– Э-э-х, Лусо…