Уборка в доме Набокова - Лесли Дэниелс

Последнее письмо — и работа закончена. В эти выходные приедут дети, так что сосредотачивалась я с трудом.

Дорогой «Старый молочник»!

Спасибо за вкусное мороженое! По воскресеньям мы с женой всегда устраиваем «пломбирный ужин». Я считаю, что вам стоило бы выпускать побольше шоколадных сортов, и она со мной полностью согласна. Вот рецепт замечательного пломбирного десерта, который я сам придумал. Жена говорит, что он даже вкуснее секса.

«Шоколадный сюрприз»:

(Засим следовал совершенно неудобоваримый набор добавок и сиропов, от которых с души воротило, — мерзее попросту не придумаешь, благо кулинарный гуру Марк Битман отказался от мысли использовать ореховую пасту в «полуночных перекусах»),

С нетерпением жду ответа!

Искренне ваш

Мэтью О'Рейли

Овидий, штат Нью-Йорк

Для ответа я решила использовать стандартную форму:

Многоуважаемый покупатель!

Спасибо, что написали нам и что цените нашу продукцию. Сожалеем, что объем корреспонденции не позволяет мне лично ответить на каждое письмо.

Надеемся, что наше замечательное мороженое и в будущем будет доставлять Вам удовольствие. Добро пожаловать в наше кафе «Шарик мороженого», которое каждое лето работает на автостраде 323 на восточном выезде из Онкведо.

Желаем Вам всего самого лучшего,

«Старый молочник»

Это послание я отправила мистеру Мэтью О'Рейли. А в другой, простой конверт, адресованный его жене, я вложила потрепанную «Камасутру» в мягкой обложке, некогда принадлежавшую моему кузену. На этом почтовые марки у меня кончились.

Я как раз тащила мешок с макулатурой к дороге, когда подъехал на своей спортивной машине персонаж из прошлого. Он опустил боковое стекло. Я видела детей — они были засунуты на заднее сиденье, — но он не спешил их выпускать.

— Привет, Барб.

Выглядел персонаж из прошлого неплохо. С тех пор как я от него ушла, он стал выглядеть лучше. В смысле, не лучше вообще, а лучше меня. И это было нечестно.

Он указал на заднее сиденье моей машины, стоявшей тут же, у обочины, — оно было под завязку набито пустыми банками и бутылками.

— Это ты выдула столько пива?

Я почувствовала себя еще глупее и нелепее, чем обычно чувствовала рядом с персонажем из прошлого.

— Собираю бутылки и сдаю на переработку. — Я произнесла это так, будто речь шла об альтруизме, о некой общественно полезной деятельности, которой я занималась в свободное время.

Но он слишком хорошо меня знал.

— Барб, пятаками ты ипотеку не выплатишь. Тебе нужно найти другой, более надежный заработок.

Тут он, конечно же, был прав. Он прекрасно знал, как мало я зарабатываю в «Старом молочнике». Самым неизменным свойством персонажа из прошлого была его извечная правота. Он всегда считал меня лентяйкой. И в этом, пожалуй, тоже был прав.

Я напомнила себе, что мы ведь когда-то любили друг дружку, хотя теперь мне уже было не понять почему. Я заставила себя ему улыбнуться. Улыбнулась. Только потому, что мои дети были в его руках, а я хотела получить их обратно. Попыталась вспомнить, как его зовут, но ненависть заблокировала в моей голове список имен, и вспомнить не удалось.

Наконец он выпустил детей из машины. Отъехал, и я помахала вслед его изящному бамперу — улыбка прилипла к губам, как наклейка, оповещающая о пятидесятипроцентной уценке, к буханке вчерашнего хлеба.

Вот наконец Сэм и Дарси со мной. Мы вошли в дом. Я помогла им соорудить гнездо из всех имевшихся в доме подушек и желтого одеяла. Мы забрались туда. Дарси попискивала.

— Съешь червячка, — предложил Сэм, запихивая ей в рот холодные макаронины.