Голодная Гора - Дафна дю Морье

– Что вы пьете? – спросил он.

– Сок этой земли, – ответил Джон-Генри, поднимая свой стакан. – Самую суть ее духа.

– Выпейте лучше с нами, – смеясь сказал офицер. – Ведь именно этот дух мы стараемся укротить.

Он положил шляпу на стойку, и Джон-Генри мог ее рассмотреть. Ненавистная эмблема ненавистных отрядов. Впрочем, этот человек кажется достаточно безобидным, он всего лишь исполняет свой долг, подчиняясь приказу.

– Вы живете в этой проклятой Богом стране? – спросил офицер.

– Да, – отвечал Джон-Генри. – Больше того, я намерен и дальше здесь жить.

– Вы, должно быть, настоящий безумец, – сказал другой офицер, – или спортсмен. Единственно, что они здесь умеют делать, это разводить лошадей.

– Там, где я живу, отличная охота на вальдшнепов, – сказал Джон-Генри, – на болотах водятся бекасы, а на острове Дун и на Голодной Горе полно зайцев. Вот это я называю настоящей охотой, не то что детские забавы, которыми занимаетесь вы.

– Остров Дун? – заинтересовался один из офицеров. – У меня есть приятель, он одно время служил в тамошнем гарнизоне. Это к западу от Мэнди. Там, по-моему, спокойно, тамошний народ не принимает ни ту, ни другую сторону.

– Слишком ленивы, – заметил Джон-Генри, – такие же, как я. Не хотите ли со мной выпить?

Мне кажется, я не первый из моих соотечественников предлагаю вам гостеприимство.

Бармен подошел к стойке, а Джон-Генри придвинулся поближе к офицерам.

– Четыре виски с содовой для этих джентльменов и для меня, – сказал он.

Он слушал вполуха рассказы о каком-то сражении, о том, как в городишке где-то на севере мятежники захватили ратушу и подожгли ее, а потом у них кончились боеприпасы, им пришлось удирать, и они укрылись в горах.

– Мы бросились на поиски, – рассказывал офицер, – нашли их и доставили обратно в город. Двое там умерли, не выдержали холода, а остальных мы на следующее утро расстреляли. О, скучать нам не приходилось, там было много интересного.

«Все это длится веками, – думал Джон-Генри, – однако наша семья всегда держалась в стороне, не принимая ни в чем участия. Жили себе в Клонмиэре, строили шахты, добывали медь и не думали о тех, кто истекал кровью на дорогах, лишь бы нам не мешали спокойно жить у себя в замке. И мне тоже хочется только одного: чтобы все это безумие кончилось, и я мог бы следовать их примеру». Офицеры допили виски и застегивали пояса.

– Куда теперь? – спросил Джон-Генри.

– На улицы, патрулировать, – ответил первый офицер. – И вполне возможно, получить нож в брюхо. Пойдемте с нами.

– Нет уж, избавьте, – улыбнулся Джон-Генри.

– Мы приедем к вам поохотиться на бекасов, – пообещал офицер, – только сначала постреляем в ваших соотечественников. Спокойной ночи и желаю удачи.

– Спокойной ночи, – отозвался Джон-Генри. Бармен закрывал ставни, закрепляя их болтами.

– Это последние, – сказал он. – Сегодня больше никого не будет. Вам придется пройти к себе в номер через входную дверь в отель.

Джон-Генри огляделся. В комнате никого не было, кроме него и бармена.

– Там в углу сидел человек, – сказал он, – его лицо показалось мне знакомым. Вы не знаете, кто это?

Бармен покачал головой.

– Кого здесь только не бывает, – сказал он.

– Этот человек как-то незаметно ушел, – сказал Джон-Генри. – Мне очень жаль, у меня такое чувство, что он из Дунхейвена.

Бармен продолжал вытирать тряпкой стойку.

– Если он из ваших краев, – сказал он, – нехорошо, что он видел, как вы пили с этими офицерами.

Джон-Генри удивленно посмотрел на него.

– Что вы хотите сказать? – спросил он. – Я не знаю этих людей. Не имею к ним никакого отношения.

– Согласен, – сказал бармен, – но здесь у нас все непросто… Спокойной ночи, сэр.

Он выключил свет, давая понять, что пора уходить.

Джон-Генри медленно поднялся по лестнице в свой номер. Раздвинув портьеры, он выглянул в окно. Дождь перестал, на небе сияли звезды. В воздухе стоял чистый свежий запах, пахло вымытой улицей, ранней весной, пахло самой ночью. Медленно ударил церковный колокол, отбивая очередной час. По улице, под его окном, твердым шагом проследовал патруль.