Тень ветра - Карлос Руис Сафон

Я уже подходил к перекрестку улицы Бальмес, когда заметил,что вдоль тротуара за мной медленно едет машина. Головная боль смениласьсильным головокружением, и я едва шел, шатаясь, как пьяный, опираясь рукой остены. Машина остановилась, из нее вышли двое мужчин. В ушах у меня стоял звон,и я уже не слышал ни шума мотора, ни криков тех двоих в черном, которыеподхватили меня под руки с двух сторон и поволокли к машине. Я упал на заднеесиденье, голова все кружилась, к горлу подкатывала тошнота. Свет то появлялся,то исчезал, ослепляя меня яркими волнами. Я почувствовал, что автомобильдвижется. Чьи-то руки ощупали мое лицо, голову, ребра. Наткнувшись на рукописьНурии Монфорт в кармане пальто, один из мужчин вытащил ее. Непослушными рукамия попытался остановить его. Второй человек наклонился ко мне, я понимал, что онмне что-то говорит, но не слышал слов, ощущая только его дыхание на своем лице.Я решил, что сейчас увижу торжествующую физиономию Фумеро и почувствую остроелезвие ножа, приставленного к горлу. Кто-то внимательно посмотрел мне в глаза,и, прежде чем сознание покинуло меня, я узнал усталую щербатую улыбку ФерминаРомеро де Торреса.

Я очнулся весь в поту. Чьи-то руки с силой удерживали меняза плечи, укладывая обратно на раскладушку, вокруг которой, как мне показалось,стояли зажженные свечи, как во время заупокойного бдения. Я увидел лицоФермина. Он улыбался, но даже в полном бреду я заметил, как он встревожен.Рядом с Фермином стоял дон Федерико Флавиа, часовщик.

— Кажется, он уже приходит в себя, Фермин, —сказал дон Федерико. — Что скажете, если я приготовлю ему чашку горячегобульона, чтобы восстановить силы?

— Вреда не будет. И уж заодно не сочтите за труднавернуть и мне пару бутербродиков с чем найдется. Из-за всех этих напастей япроголодался как собака.

Дон Федерико с готовностью направился к двери, оставив насодних.

— Где мы, Фермин?

— В надежном месте. Точнее, мы находимся в одноймаленькой квартире в новом квартале, принадлежащей добрым друзьям сеньораФлавиа, которому мы обязаны жизнью и не только ею. Многие сплетники назвали быэту квартиру холостяцкой берлогой, но для нас это святое место.

Я попытался приподняться. Пульсирующая боль в ухе сталанестерпимой.

— Я останусь глухим?

— Глухим не глухим, но наполовину дауном вы и впрямьедва не стали. Этот бесноватый сеньор Агилар вам чуть не оставил от мозговмокрое место.

— Это не сеньор Агилар меня избил, а Томас.

— Томас? Ваш друг-изобретатель?

Я кивнул.

— И что же вы такого натворили?

— Беа ушла из дома… — начал я. Фермин нахмурился.

— Продолжайте.

— Она беременна.

Фермин смотрел на меня, как громом пораженный. Его лицовдруг приняло непроницаемое, суровое выражение.

— Ради бога, Фермин, не смотрите на меня так!

— А что вы хотите, чтобы я сделал? Предложил вамсигару?

Я попытался встать, но сильная боль и Фермин помешали мне.

— Я должен ее найти, Фермин.

— Спокойно, спокойно, не горячитесь. Сейчас вы не всостоянии никуда идти. Скажите мне, где девушка, и я приведу ее.

— Я не знаю, где она.

— Не могли бы вы немножко поконкретнее…

В дверях показался дон Федерико с чашкой дымящегося бульонав руках. Он тепло мне улыбнулся.

— Как ты себя чувствуешь, Даниель?

— Спасибо, дон Федерико, мне уже гораздо лучше.

— Выпей-ка эти таблетки с бульоном.

Они с Фермином переглянулись, и тот кивнул.

— Это снимет боль.

Я проглотил таблетки, запив их бульоном, у которого былтерпкий привкус хереса. Дон Федерико вышел из комнаты, тактично прикрыв засобой дверь. Только сейчас я заметил, что на коленях у Фермина лежит рукописьНурии Монфорт. Часы на туалетном столике показывали час. «Час дня», —предположил я.