Желание исчезнуть - Константин Куприянов

На это Кузьма решил уже не отвечать, он лишь хмуро расчёсывал щетину. Несколько секунд девушка стояла в растерянности, будто соображая что-то, потом её лицо прояснила самодовольная улыбка. Кузьме стало не по себе. Он будто снова участвовал в игре каких-то чуждых сил, которые пытались управлять им в Одессе и о сути которых он лишь смутно догадывался.

– А когда ты приехала? – уточнил он.

– Да всего час назад! Можно я возьму у вас интервью?

– Вот ты… Господи, да можно, конечно…

– Ну тогда…

– Постой, а гостиница?

– Гостиница подождёт.

– А где, кстати, все твои вещи?

– Я их в камеру хранения на автовокзале сдала, чтобы искать жильё налегке. Да забудьте вы о моих заботах, мне надо срочно с вами поговорить!

По её сверкающим глазам Кузьма понял, что вряд ли отвертится. Ему стало немного не по себе, потому что он раньше никогда не давал интервью и помнил, что на фронте не очень-то любили читать непутёвые статьи с гражданки, даже если их писал бывший военный.

– Ну что, прямо здесь что ли? – спросил Кузьма с надеждой, что удастся отсрочить.

Катя стремительно изучила местность, потом проверила что-то в телефоне и объявила, что они пойдут в KFC.

– В Кээф чего? – не понял Кузьма. Когда он уезжал добровольцем, такого ещё у них не было, но KFC действительно открылось, и Катя привела его, сверяясь с картой на телефоне.

– Скажите, что вы хотите, пожалуйста, я вам всё куплю.

– Вот ещё! – возмутился Кузьма.

– С собаками внутрь всё равно нельзя.

– Тогда я ничего не буду.

Ресторанчик открыли на оживлённом перекрёстке, пластиковая вывеска красовалась ровно напротив здания Дома культуры, сотворённого советскими строителями, знавшими толк в обстоятельной архитектуре. Кузьма чувствовал себя не в своей тарелке, поскольку тут сидели только кавказцы (они же, судя по всему, и держали точку) и малочисленные школьники; мужики обходили место стороной, должно быть, из-за непривычного запаха. Катя появилась с подносом: принесла ему стакан чая и какой-то бутерброд с курицей, а Борьке воды в пластиковой миске и несколько кусочков курицы (пёс обнюхал с недоверием и есть не стал). Себе она купила салат, но не стала даже раскрывать, а сразу достала блокнот, диктофон и сообщила:

– Я очень волнуюсь, поэтому заранее извините.

– Хорошо.

– Я думаю, не буду сразу всё спрашивать. Разобьём интервью на несколько частей, ладно? Так всем будет проще. Тем более вам точно есть что рассказать, и мы за раз не управимся!

– Согласен.

– Я буду задавать вопросы, а вы просто говорите то, что считаете нужным. Можно кратко, можно развёрнуто, ладно? Не надо напрягаться. Если трудно ответить, скажите первое, что приходит в голову. А если хотите – можно пропускать вопрос.

– Ладно.

С каждым уточнением, хотя звучали они весьма лояльно, Кузьма напрягался всё сильнее. Он чувствовал, что его затягивают на территорию, на которой он никогда не бывал, и там он окажется беззащитным. Но выразить своего опасения или даже признаться в нём Кузьма не мог, поэтому стиснул зубы, сжал кулаки и ждал.

– А, и вот ещё. Вы мне даёте разрешение на публикацию?

– Ну да, видимо, даю…

– Я вам дам вычитать материал, и вы можете письменно заявить правки, договорились? Но после исправлений я могу публиковать на любом носителе, хорошо?

– Ну хорошо.

– Супер! Отлично, тогда поехали.

Глава шестая

Артём Стрельцов набрал полную грудь морского воздуха. Было странно вдыхать такой же запах, как в Одессе, но находиться в мирном цветущем городе, среди здоровых, беззаботных людей. Он пробирался через рынок, раскинувшийся на площади перед вокзалом, и испытывал смешанные чувства. С одной стороны, радостно было видеть столько молодых счастливых лиц, с другой, он всё никак не мог привыкнуть. Казалось бы, прошёл не один месяц, как он возвратился из осаждённого города, и пора бы тоже почувствовать себя гражданским, но Стрельцов всё ещё не был своим среди людей.

Он пробрался через рыночную сутолоку на другой конец площади и отыскал автобусную остановку. Но с неё отходили лишь городские автобусы – пришлось ещё раз возвращаться в толпу, чтобы встать в очередь к киоску, отпускавшему билеты на междугородние машины. Несколько десятков человек уже стояли за билетами – в основном пассажиры того же поезда, на котором прибыл Стрельцов – рынок то и дело пытался разорвать очередь, утянуть из неё кого-нибудь в гущу торговли. Стрельцов несколько раз терял из вида лысого старичка, за которым занял место, и постоянно посматривал на телефон. Наконец она позвонила. Стрельцов объяснил, где находится. Марина пришла. В мирной жизни они понимали друг друга без слов, поэтому простояли большую часть времени в молчании. Когда до киоска осталось недолго, девушка сказала:

– Надеюсь, у него на море попрохладнее.

– Да уж, – Стрельцов в очередной раз вытер со лба пот.

– Два билета до Края, – продавщица приняла деньги и дала ему маленькие талончики, напечатанные на тонкой бумаге.

– Сколько ехать? – спросила Марина.

– По карте было километров восемьдесят. Посмотрим.

Стрельцов нашёл на другой стороне рынка тесный оранжевый автобус с надписью «Край» на лобовом стекле. Он пропустил Марину на сидение к окну, а сам сел у прохода. Несколько человек хотели занять её место, но он упрямо говорил: «У меня два места», и они уходили с ворчанием. Никто не видел Марину, кроме него.

Дорогой они почти не разговаривали. Марина смотрела на природу, проносящуюся за стеклом, а Стрельцов – на Марину. Он многое отдал, чтобы она никогда не покидала его, но теперь самое главное было рядом, а остальное можно наверстать. До войны у него было много планов. Почему-то казалось, что достаточно отработать контракт, вернуться и можно будет приступить к их исполнению. Быстро выяснилось, что не всё так просто: вина и ненависть крепко держали его. Командир, самый лихой и сильный человек в батальоне, в своих историях тысячу раз повторял это название – Край.

По пути автобус делал остановки: люди выходили, садились новые. Очередной мужчина чуть не повздорил со Стрельцовым насчёт свободного сидения – тогда он посмотрел на пассажира другим, принесённым с войны взглядом, и тот моментально замолчал и сел на свободное место поодаль.

После этого крохотного происшествия Стрельцов поймал на себе насмешливый взгляд одного из попутчиков, сидевшего по правую руку, в параллельной паре сидений. Их разделял проход. В то время как остальные смотрели в окно или дремали, тот разглядывал его одного и его пустое место рядом.

– Что это он пялится на тебя? – раздражённо спросила Марина. – Эдак он и про меня догадается.

– Не волнуйся. Это невозможно.